Профессор считал, что Мерзлота еще ничего человечеству не показала, а лишь позволила прикоснуться к своим секретам. Люди получили ценнейшие ресурсы, технологии, энергию, но не вовремя прикрыли глазки значками долларов, как и я совсем недавно. Мы еще ничего не знаем об этом мире.

Я хорошо помню, как профессор мерил быстрыми шагами лабораторию и рассуждал вслух, ни к кому персонально не обращаясь:

— За последний год мы обнаружили около тридцати новых подвидов класса «Альфа» и порядка десяти новых монстров, подходящих под категорию «Супер». Это сумасшедший скачок! Ранее мы наблюдали по одному-два новых подвида в год. Что мы будем с ними делать, если они разом выйдут из своих нор и пойдут на Вавилон? А если им будет этого недостаточно, и они придут к нам, на Землю? А если портал ведет не нас к ним, а их к нам?

Собственно, именно профессор запустил эксперимент с использованием краулеров в качестве своеобразных радаров. Он вычислил, что камни чутко реагируют на определённые энергетические частоты, исходящие от сильных монстров, и стараются покинуть место с высоким уровнем излучения.

Многие в научном мире считали Симонова чудаком и паникером, плодившим теории о скорой гибели человечества. Правительство и корпорации сосредоточили силы на зарабатывании капиталов и гонке вооружений и не сомневались в надежности защиты Вавилона, положившись на защиту армии клонов и Ориджиналов. Сильным мира сего казалось, что у людей есть все необходимые технологии, чтобы справиться с любыми монстрами и аномалиями Мерзлоты.

Я снова вспомнил темное облако на горизонте. Возможно, капля критического мышления всем бы не помешала.

* * *

По мере того, как я продвигался вперед, я заметил, что ландшафт перестал быть предсказуемым. Везде валялись осколки льдин вперемешку с камнями. Входы в пещеры, обозначенные на карте, были завалены.

Справа обнаружилась целая каменная плита, вздыбившаяся и расколотая. Вероятно, ее сдвинул с места какой-то подземный толчок. Краем глаза я заметил, что там что-то блестит. Я подошел ближе и отодвинул несколько камней, мешавших мне разглядеть то, что скрывалось под ними.

Потрескавшаяся резина, кусок крыши с глубокой вмятиной посередине, остовы сидений и вырванные провода. Похоже на вездеход. Большой и старый, еще из тех времен, когда стенки кузова делали чуть ли не толще, чем сам кузов. Я сбил лед с той части корпуса, где мог быть какой-то опознавательный знак. И да — на почти исчезнувшей маркировке еще можно различить иероглифы. Я просканировал их с помощью визора. Китайские. «Пекинский научно-исследовательский институт» — не то наши партнеры, не то конкуренты.