У барной стойки работала видеотрансляция на английском языке. Я достал наушник — маленькую капельку с функцией встроенного переводчика. Что-то я, конечно, нахватал по верхам — то там, то тут, — но так надежней.

Сегодня опять все главные новости в Вавилоне были посвящены пропавшей под землей группе. И новой неудачной попытке их спасти. Сообщалось также о гибели одного Ориджинала и возросшей награде за любую помощь. Двести тысяч — отличный стимул, чтобы если не задуматься, то хотя бы запомнить контакты частной компании, которая пытается найти своих. «Энигма», значит?

— Хочешь вписаться? — раздался хриплый голос.

Я невольно вздрогнул и отвел взгляд от экрана. Передо мной стоял коренастый седой мужчина с короткой стрижкой «ежиком». На вид ему было лет шестьдесят. Два длинных витиеватых рубца пересекали его левую щеку. Левый глаз закрывала черная круглая повязка. Он дымил обычной сигаретой и проворно вытирал пивные стаканы с помощью какой-то специальной губки.

— Если да, то рекомендую сначала выпить, — не дожидаясь моего ответа продолжил бармен. — Ты ведь русский? С сорок второй станции?

— Он самый, — дважды кивнул я, сначала здороваясь с барменом, а потом с пивным краном. — Так заметно?

— А то! — улыбнулся он и, налив из крана пива, передвинул полный стакан на мою сторону. — На таком старье здесь только с сорок второй и ездят. Каждый раз удивляюсь, как вы вообще доезжаете. Сечешь?

— Пиво тут вкусное, — ответил я, сделав большой глоток прохладного и неожиданно действительно вкусного напитка. — Так что на морально-волевых вытягиваем.

Бармен приподнял бровь.

— Юморист? Это хорошо! А то твой предшественник слишком хмурый был, а здесь, знаешь ли, интересных людей дефицит. Я Данди, — представился бармен и протянул ладонь через стойку для рукопожатия.

Я ответил на приветствие и не удержался, чтобы не пошутить.

— Который крокодил?

— Почему крокодил? — удивился бармен и даже как-то обиженно уточнил: — Черный ястреб же…

Он указал рукой куда-то мне за спину.

Явно нам помешали какие-то трудности перевода. Я ему про Фому, то есть фильм моего детства, а он мне про Ерему, то есть, похоже, про своего майтеновского клона. Я проследил взглядом за его ладонью, указывающей на один из постеров.

Этакая доска почета, как я понял. На переднем плане молодой мужик, смахивающий на бармена, но еще без шрамов и седины, а на заднем — одна из первых моделей «Блэк Хоука». Робот, кстати, с огромной рваной раной на плече и весь в бурых пятнах.

Роберта бы сюда, он всех этих легенд Дикого Запада наизусть знал и все время хвастался своей коллекцией энэфти. А я так и не понял смысла. Мы-то хоть наклейки в детстве собирали, в альбомы вклеивали, их пересматривать можно было, а здесь всё виртуальное. Так что герои легенд Мерзлоты мимо меня прошли: не до того было, но что-то сказать все равно было нужно.