Чало потянулся к нему:

— Vamos, gordo, ya llegamos. (Давай, толстяк, мы уже приехали.)

Он подхватил его под плечи, потянул на себя. Пеппе не отозвался. Чало дернул сильнее, тело не поддавалось — тяжелое, бесформенное, чужое.

— Oye, ya despierta. (Эй, просыпайся.) — в голосе Чало прорезалась злость.

Я уже, понимая что произошло, положил руку ему на плечо.

— Подожди.

Чало дернулся, сбросил мою ладонь, снова полез внутрь, схватил Пеппе за ворот, тряхнул.

— ¡No te hagas! ¡Ya llegamos! (Не притворяйся! Мы уже приехали!)

Пеппе не ответил. Только рот остался приоткрытым — как будто не успел договорить.

Я отодвинул Чало, наклонился, нащупал шею. Там, где должна биться жилка. Ничего. Только остывающая кожа.

— Se nos fue. (Он ушел.) — говорю очень тихо.

Чало замер. Секунду смотрел в темноту салона, туда, где лежало тело. Потом выдохнул — почти беззвучно — и медленно осел. Уткнулся лбом в край спинки сиденья, рядом с головой Пеппе, и замер.

— Descansa en paz, cabrón. (Отдыхай с миром, козел.) — потрясенно прошептал он.

Педро стоял в стороне, тяжело привалившись корпусом к машине. Взяв себя в руки он выпрямился и коротко бросил:

— Hay que sacarlo de aquí. (Надо убрать его отсюда.)

Я кивнул.

— В дом не тащим. Давай в сарай.

Чало не двигался. Он сидел, сжавшись, и тихо, почти беззвучно, шевелил губами. Я наклонился к нему:

— Чало, братишка. Нас могут увидеть. Давай сначала отнесем его в сарай. А потом сделаем все, как надо. Со всеми почестями. Él se lo merece. (Он заслужил.)

Чало медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Lo merecía. (Заслужил.) — повторил он. — Era un buen carnal. (Он был хорошим братом.)

Он поднялся. Я подхватил Пеппе за плечи и потянул на себя. Чало взял его за ноги. Вдвоем мы перетащили тело в сарай, положили на грубый стол из потемневших от времени неструганных досок. Педро остался у входа подсвечивая нам фонарем.

Чало выпрямился, взял Пеппе за руку и застыл. Секунду стоял молча, потом тихо сказал:

— No te voy a dejar aquí. Te lo prometo. (Я тебя здесь не оставлю. Обещаю.)

— Сегодня утром, — я подошел к нему. — Позовем священника. Вывезем туда, где нас никто не увидит. У вас же есть место для таких случаев?

Чало кивнул.

— Hay un lugar. (Есть такое место.)

Он еще раз посмотрел на лицо Пеппе, перекрестился и вышел из сарая, не оборачиваясь.

* * *

К полудню все было готово. Место похорон было за городом — старое кладбище у старой часовни. Полузаброшенное: несколько свежих холмов, остальное — заросшие, осевшие могилы и кривые потемневшие от времени кресты. Дорога — заброшенная заросшая грунтовка. Сразу видно, что по ней редко кто ездит. Мы привезли на пикапе тело Пеппе, а потом вместе с Чало выкопали могилу.