Мы вывалились наружу втроем — я первым и сразу ушел вниз, вскидывая оружие и контролируя обстановку, следом за мной Чало с Педро на себе. Ночной воздух ударил в лицо легким прохладным ветерком.
Пеппе, перебравшийся ближе ко входу после устранения часового, уже выскочил с помповиком на перевес и, не задавая вопросов, помог подхватить Педро с другой стороны.
— Tráela, rápido (Тащи фургон, быстро.), — бросаю ему, качая головой.
Пеппе тотчас снова метнулся в темноту. Мы с Чало остались со стволами наготове, держа двор. Педро положили на землю. Он только глухо застонал. Дверь дома чернела за спиной, двор с пикапом был пуст. Ни крика, ни сирены, ни бегущих ног. Только где-то далеко бухнул металл и заурчал далекий мотор.
— Apúrate, cabrón… (Давай быстрее, козел…) — сквозь зубы напряженно выдохнул Чало.
Через полминуты из темного кармана за складом мягко выкатил фургон. Без фар. Только габариты мигнули один раз и тут же погасли. Пеппе подвел его почти вплотную к нам.
— ¡Suban (Залезайте!) — крикнул он из кабины.
Мы распахнули боковую дверь и почти вбросили Педро внутрь. Чало полез за ним сразу. Я забрался последним, захлопнул дверь и только тогда тихо сказал:
— Пошел.
Фургон тронулся мягко, без рывка, и растворился между мертвыми складами, будто нас здесь никогда и не было.
В салоне было темно. Педро лежал на полу, дышал часто, хрипло, через силу. Лицо у него было страшное, багровое, с лопнувшими прожилками в глазах. Чало сидел рядом, придерживая его голову, чтобы не билась о металлический пол.
— Lo hicimos, güey (Мы сделали это, чувак), — с облегчением выдохнул он, глядя на меня. — Chingado, estuvo cerca. (Черт, было совсем близко.)
Я молча кивнул, прикрывая за собой дверь. Главное что Педро жив. А значит, сегодняшняя игра стоила свеч.
Глава 10
Раннее утро. Старый домик на окраине пригорода Лос-Анджелеса. Ничего особенного — одноэтажный, с покосившейся верандой, ставнями с облупленной краской и заросшим густым бурьяном двориком, в котором стояли две потрепанных машины. За домом тянулся большой пустырь, дальше за ним, склады и темные коробки каких-то мастерских. Место отдаленное и глухое, как раз для тех, кто не хочет, чтобы их лишний раз видели. Это дом тетки Пеппе, о котором никто не знает. Он достался ему пару лет назад, после смерти тетки.
Доктор Мануэль — плотный мексиканец лет пятидесяти с усталым лицом и большими залысинами, как раз заканончил перевязку. Педро лежал на продавленном диване у стены, бледный как мел, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его правое плечо было туго забинтовано, на щеке и под глазом расползлись багровые пятна гематом, губы потрескались. Он уже пришел в себя, после извлечения пули, но выглядел не лучшим образом.