— Да, Дино — не рискнул спорить Томазо Мессина, занявший освободившееся место Фредо.
— И еще. — Дино уже успокоился. — Пробей тот турнир. После которого пропал Фредо и его люди. Покажите всем фото русского. Узнайте, был он там или нет. А если был, узнай с кем он общался…
Глава 2
Сегодняшнее утро выдалось ясным, и Паулина, взглянув на меня из-под длинных черных ресниц, вдруг предложила:
— Хватит тут сидеть, guerito. Поехали в город. Сегодня там весело будет.
— Что за праздник? — Интересуюсь, натягивая легкую рубашку.
— Día del Panadero (День пекаря), — она улыбнулась. — В Ла-Крус это любят. Будут танцы, музыка, уличная еда. Да и тебе не вредно проветриться. И нужно купить тебе новую одежду. Та, что есть, здесь не годится. Ты слишком похож в ней на гринго.
Мы выехали из домика только через пару часов. Паулина, как и любая девушка, долго красилась, собиралась, наряжалась и крутилась перед старым зеркалом, выбирая лучший наряд. Моя функция состояла в том, чтобы любоваться ею и каждый раз, когда она появлялась передо мной в новом наряде, закатывать глаза от восторга.
— Ты просто прекрасна и неподражаема, моя любовь!
Паулина смеялась, показывала мне язык, а моментами начинала дуться, утверждая, что я не искренен и хочу, чтобы она на празднике выглядела дурнушкой.
— ¡Ay, güey! Tú nomás dices eso porque quieres quedarte con la camioneta y llevarte a otra a la feria, ¿verdad? (Ай, чувак! Ты это говоришь, потому что хочешь оставить пикап себе и увезти на праздник другую, да?) — она картинно надула губы, но ее лучистые темные глаза счастливо смеялись.
— Mi vida, si yo miro a otra, que me cuelguen de un mezquite seco como a los vendidos. (Моя жизнь, если я посмотрю на другую, пусть меня повесят на сухом мескитовом дереве, как подлого предателя.)
Паулина фыркнула, но в уголках губ уже пряталась улыбка.
— ¡No mames! ¿De dónde sacaste eso, güey? (Не шутишь! Откуда ты это взял, чувак? Мескитовое дерево… Звучит как проклятие моего деда.)
— Учителя хорошие были, — усмехаюсь ей. — А ты все крутишься, а солнце уже вон где. Давай, показывай, что там у тебя еще и давай быстрее выезжать.
Она выпорхнула из-за ширмы в ярко-красном платье с глубоким вырезом.
— Как тебе это? Я выгляжу как одна из тех… что работают в кантине?
— Паулина, если ты наденешь это, то я точно никуда не пойду. Мы останемся здесь, и я буду любоваться тобой до самого вечера, и не только любоваться… — приподнимаюсь на кровати, делая вид, что уже готов подкрепить слова действием.
— ¡Quieto, fiera! (Спокойно, хищник!) — она выставила вперед руку, но смех уже прорывался сквозь напускную строгость. — Сначала праздник, потом все остальное. И не вздумай мять платье — его шила тетя Эсперанса, она меня убьет, если я верну его в пятнах.