Norteño или narcocorrido — это поджанр традиционной мексиканской музыки корридо, в котором основное содержание песен посвящено наркоторговле, наркобаронам, насилию, связанному с картелями, и криминальному образу жизни. Это своеобразный «гангста-рэп» по-мексикански, только вместо битов там ритмы польки, вальса и мазурки, а вместо синтезаторов — аккордеоны, трубы и гитары.

— Смотри, — Паулина ткнула меня локтем в бок, — это местные звезды. Сегодня они будут играть «Camelia La Tejana», я слышала.

Музыканты взяли первые аккорды, и толпа одобрительно загудела. Запел солист — голос у него был хриплый, но проникновенный.

— «Salieron de San Isidro, procedentes de Tijuana…»

Я тоже знаю эту песню. В прошлой жизни, живя в Лос-Анджелесе, я слышал ее много раз. «Los Tigres del Norte» записали ее в 1973-м, и с тех пор она стала гимном всех, кто хоть как-то был связан с контрабандой и наркотиками. История о Камелии-Техаске, красавице, которая везла марихуану в шинах, а когда ее любовник Эмилио Варела сказал, что уходит к другой, — застрелила его и исчезла вместе с деньгами.

Паулина слушала, прикрыв глаза, и чуть заметно покачивала головой в такт музыке. Когда прозвучали финальные строки — «Y el dinero y la camioneta, en el viento se llevó» ( и деньги и фургон унесенные ветром), — она открыла глаза и серьезно посмотрела на меня.

— Сильная женщина, эта Камелия, — сказала она тихо. — Я с детства хотела быть похожа на нее.

— Сильная, — соглашаюсь и подмигиваю. — И весьма опасная. Надеюсь, ты не будешь меня убивать…

— Это зависит от тебя, guerito, — кровожадно усмехнулась Паулина в ответ а потом поцеловала меня.

— Я смотрю, здесь любят картель — ушел я от опасной темы.

— Здесь, по эту сторону границы, по-другому не выжить. — кивнула Паулина — Здесь своя атмосфера, guerito. Государству наплевать на маленьких людей и их заботы. Здесь о людях заботится картель. Дороги, школы, больницы… Все это финансируется картелем. Картель дает работу, картель защищает… но он же и жестоко карает тех, кто пойдет против него…

* * *

Мы зашли в кафе на углу площади — место называлось «El Sinaloense». Внутри было прохладно после уличной жары. Деревянные столы, покрытые выцветшими скатертями, на стенах — старые фотографии бородатых революционеров и пыльные сомбреро. В углу работал старый вентилятор, лениво гоняя воздух, пропитанный запахом жареных лепешек и острого соуса.

Паулина заказала нам обоим — тако с карнитас, рис по-мексикански и пару бутылок «Короны». Еда была простой, но вкусной: мясо таяло во рту, а зеленый соус обжигал язык.