— Вы это серьезно сейчас? — Тихо спросил он.
— Абсолютно, — кивнул Иван.
— Хорошо. Если Юра выйдет на меня, я передам. — немного подумав ответил Игорь.
— И сразу позвонишь мне.
— Да.
Повисла короткая пауза. Из дома донеслись приглушенные голоса — кажется, телевизор работал в комнате. Где-то в соседнем дворе снова залаяла собака.
Иван сунул руки в карманы и чуть склонил голову.
— Все, Игорь. Больше мне сейчас сказать нечего. Но запомни одно: если он действительно позвонит, время может быть очень дорого. Не тяни.
— Я понял.
Иван уже развернулся к калитке, но Игорь окликнул его:
— Иван…
Тот остановился и обернулся.
— Юра правда жив?
Иван посмотрел на парня долгим, тяжелым взглядом, потом коротко кивнул.
— Жив. И очень надеюсь, что теперь надолго не пропадет.
С этими словами он вышел со двора. Калитка за спиной тихо скрипнула. Игорь остался стоять под навесом, сжимая в пальцах бумажку с телефонным номером, и смотрел вслед белой «шестерке», медленно удаляющейся по вечерней улице.
Глава 8
Утро в отеле «Амбассадор» выдалось мутным и душным. Сквозь высокие окна номера внутрь сочился блеклый калифорнийский свет, в котором даже дорогая мебель казалась выцветшей и усталой. Где-то далеко внизу, на бульваре, ровно шумел просыпающийся Лос-Анджелес. Мягко шуршали шины по асфальту, изредка звучали сигналы машин, доносился глухой гул большого города, которому нет никакого дела до чужих проблем.
Томазо Мессина стоял у окна с чашкой крепкого черного кофе в руке и задумчиво смотрел вниз. На нем уже был безупречно сидящий костюм, но галстук пока еще лежал на спинке кресла. Томазо не любил встречать день в небрежности.
В его голове снова и снова прокручивался вчерашний вечер.
Люди, посаженные на хвост мексиканцам, сработали плохо. Нервно. Грубо. Слишком плотно сели на «хвост», потом выдали себя и в итоге, попали в аварию, позволив цели уйти. Аугусто, сидевший за рулем «шеви», до этого вел машину спокойно, а потом одним безумным рывком через перекресток разнес всю наружку к чертовой матери. Такие люди случайно так не отрываются от слежки. Значит, либо он бывший военный, либо кто-то из тех, кто привык выживать в ситуациях, где ошибка стоит жизни.
Томазо сделал маленький глоток кофе и недовольно поморщился — тот уже начал остывать.
Ночью он звонил Дино. Разговор получился коротким, неприятным и тяжелым. Дино не кричал по обыкновению. Когда человек вроде Марчелло не кричит, а говорит тихо, это гораздо хуже. Томазо попросил дополнительных людей — на тот случай, если мексиканская история в Уилмингтоне пойдет по силовому сценарию. Дино дал добро, но остался недоволен. И это недовольство Томазо чувствовал буквально кожей.