Криминалист кивнул:

— Согласен. Все звучит очень логично.

Монтано сделал несколько шагов, остановился.

— Но есть проблема.

— Какая? — спросил сержант.

Монтано посмотрел на овраг.

— Кто сидел там?

Тишина.

— Возможно, какая-то неучтенная сила? — Нерешительно предположил один из людей Монтано.

Спецагент пожал плечами

— Очень возможно. Они и начали всю заварушку со стрельбой, а после того, как все закрутилось, тихо ушли. Но у них, судя по следам волочения, а потом переноски, был один раненный, или убитый….

Пауза.

Монтано опустил взгляд. В памяти всплыли обрывки: гаражи, Аугусто, Педро, Томазо, Игнасио…

Он медленно выдохнул.

— Слишком много людей знали про это место, — сказал он и продолжил — И не все из них лежат здесь.

Он повернулся к сержанту:

— Перерыть все.

— Сэр… — тот замялся. — Там уже все сгорело.

Монтано посмотрел на него спокойно.

— Этой ночью за это стреляли и жгли. — небольшая пауза — Значит, то что искали, может еще быть там.

Криминалист тихо добавил:

— Придется снимать слой за слоем.

— Снимайте, — отрезал Монтано. — Парк должен быть обыскан полностью.

Он развернулся и пошел к машине.

Позади уже зашевелились люди, пошли команды, заработали рации. Монтано не оборачивался. Картина была еще очень неполной. Но этого хватало, чтобы понять главное, вся эта кутерьма как-то связана с поисками неуловимого русского…

* * *

Временное убежище, которое подыскал им Рицци, находилось в глубине старого жилого квартала, затерянного между авторемонтными мастерскими и обветшалыми домами, где даже утром было тихо, как в склепе. Дом — одноэтажный, с глухими ставнями и запущенным палисадником, заросшим сухой травой. Внутри пахло дешевыми сигаретами, бинтами, лекарствами и кровью. Возвращаться в таком состоянии в гостиницу было категорически нельзя. Ищейка Монтано обязательно туда наведается после ночного переполоха в парке. А если там в перестрелке еще в добавок убили полицейского, то это вообще туши свет…

Томазо сидел на краю жесткого дивана в дальней комнате, куда его уложил врач — молчаливый итальянец в очках, которого Рицци прислал вместе с машиной скорой помощи. Пуля скользнула по ребру, застряла в мягких тканях; врач вытащил ее быстро, профессионально, наложил швы, сделал укол, оставил антибиотики и уехал, не задав ни одного вопроса. В соседней комнате лежали еще двое раненных.

Томазо посмотрел на свои руки. Ладони были чистыми — медсестра, приехавшая с врачом, вытерла кровь, забинтовала касательную рану на предплечье. Но он все еще чувствовал ее. Липкую, горячую, чужую… Кровь Алонзо которого он под обстрелом тащил к машине. Томазо закрыл глаза и снова увидел вспышку.