Он с лёгким восхищением посмотрел на меня.

— Ты даже не представляешь, какие силы раскачала. У нас и так с ментами каждый раз возня, а тут целая война наметилась.

По правде говоря, я его не слушала. Сидела вполоборота и любовалась профилем. Сильный, крепкий, надёжный. Мне с первого взгляда понравился, хотя наше знакомство к этому не располагало. А уж его чёрные глаза — это целая песня. Короткие чёрные волосы и тело. Отлично было видно, как под рубашкой играли мускулы. И, вероятнее всего, пресс состоял из сплошных кубиков, до которых внезапно захотелось прикоснуться до одури.

— А ещё возникла дополнительная проблема. Кто на самом деле сгорел на пожарище, — донеслось до меня словно из погреба. — Ты случаем никого не видела?

Я пожала плечами.

— Нет, да и не до того мне было.

Да и сейчас не до того, я чуть ли не плыла, внезапно оказавшись с капитаном наедине. Как будто отсекло всё окружающее нас. Только он и я.

Каренин свернул с грунтовой дороги в сторону небольшой чащи, состоящей в основном из пирамидальной туи и акаций. Остановил автомобиль под раскидистым деревом и, развернувшись ко мне, сказал:

— Ну.

Словно разгадал мои тайные мысли. Ну так ну. Вот я была абсолютно за. Руки и лицо отмыла, а для остального сзади, между сиденьями, стояла двадцатилитровая канистра с водой. Когда садилась в машину, специально уточнила. А у меня среди запаса вещей было и мыло, и шампунь. Так что подала бы себя на блюдечке с голубой каёмочкой. Но это чуть позже. А пока наклонилась вперёд и впилась ему в губы, совершенно не заботясь о том, что подумает капитан о таком поцелуе. В конце концов, это ведь просто поцелуй.

Каренин ответил машинально. Это я по его глазам поняла, но едва мои ручки полезли ему под рубашку и нащупали те самые кубики, вырезанные словно из мрамора, он мгновенно пришёл в себя и оттолкнул меня обеими руками. Не слабо так оттолкнул. Врезалась спиной в дверцу и охнула от боли.

— Бурундуковая, ты совсем рехнулась? Вот что это сейчас было? — он ещё и возмущаться начал, как будто не он меня пнул, а я ему апперкот выдала.

Я машинально оглянулась. Ну и? Завёз нас в укромное место, значит, проснулось желание уединиться, и что не так? В конце концов, я как объект его обожания тоже не против.

И не обязательно меня называть по фамилии. И по имени уменьшительно-ласкательно тоже не айс. Совершенно не нравилось, когда меня называли: Евочка. Уже пару умников умудрились это сделать, и у меня мгновенно сложилось полное отрицание.

А вот Ева — да. Уже привыкла и даже начало нравиться, хотя ни в каком сравнении с моим предыдущим именем — Ольга.