На помосте стояло несколько столов, за которыми сидели устроители слёта, и трибуна. Увидела Садию и обрадовалась, что не меня одну решили мучить вопросами. Даже появилось желание свалить всю славу на узбечку, но не срослось. Почти до вечера нас мурыжили вопросами, которые подавались на бумажках всеми желающими.

За всё время я одна выхлебала два кувшина с водой, впервые узнав, что во время длительных дебатов рот сохнет хуже, чем наутро после водки. Радовало лишь то, что подобных мероприятий больше не будет.

С превеликим удовольствием узнала, что заряжающей с выносом флага назначили другую девушку и мне вообще не придётся топать на могилу Неизвестного Солдата. Вот за это Каренину мысленно пообещала огромную благодарность. Потом, когда перестану на него дуться и мы помиримся.

Старлея, спешащего в сторону палатки, где разместился Женя, едва не пропустила. Но он так старательно воротил от меня нос, чем мгновенно привлёк внимание. Во-первых, я точно знала, что он в части остался за командира и к нашему лагерю не имел никакого касательства. А во-вторых, раз он всё делал, чтобы я его не узнала, во мне мгновенно проснулась фобия подслушивания. Не знала, существует такая на самом деле или нет.

Мы как раз шли на ужин, и я шепнула Люсе, что мне срочно нужно в уборную. Отошла в сторону, а потом крадучись направилась к задней части палатки, где обитал Каренин.

К началу разговора я опоздала. Когда прокралась в тамбур, старлей шёпотом уже вовсю распинался:

— Короче, так скажу тебе, Жень. Зря Истомин влез в эту кухню. В штабе вовсю бумажки разбирают. Или он думал, до комбата не докатится? На капитана ещё вчера представление ушло, а вы тут. Андрей из канцелярии сообщил. У вас доказательств никаких, а у комбата шесть рапортов. Нашлись свидетели. И бензовоз на Истомина валят. От Лютикова рапорт есть, а замполит тогда врио командира был и рапорт, выходит, не продвинул. А если и продвинул, то нигде не зарегистрировал. А обязан был. И получается, он сейчас на мозоль генералу наступил. Всем карьеру решил под откос пустить. Задавят его бумажками. Утром у него обыск сделают, и боюсь, что-нибудь найдут. У тебя связь с замполитом есть?

— Откуда? Он ведь сейчас в Симферополе и, скорее всего, вернётся завтра, — раздался понурый голос Каренина.

— Ну, тогда не знаю, как он будет выкручиваться. Да ещё завтра весь батальон в ружьё, Костюм будь он неладен. Ему на дембель, а он в бега подался. Опять же, на замполита повесят, ты же понимаешь. Нам ещё смежников роту дают. Здесь только две заставы на дорогах из срочников комбат сказал оставить и прочесать дорогу от автобата и до залива. Хорошо, если этот придурок с тёлками на пляже завис, и мы его быстро отыщем. А если нет? Тогда у Истомина дело совсем дрянь. У него боец пропал, а он в Симферополь укатил по своим делам. Вернётся как раз к разбитому корыту. На него уже сейчас целый том писанины. Уходи, Женя, с дороги, а то рядом окажешься. Не знаю, на принцип пошли или что ещё, но Андрей сказал, очень хреновая история всплывает. Из министерства МВД какой-то высокий чин завтра будет. Уровень представляешь?