— Будь иначе, и он даже не приблизился бы к «Альбатросу».

— Мне из них душу вытрясти или как? — счёл нужным уточнить Лужин, когда мы вышли из конторки по завершении оформления бумаг.

— Тебе нужно принять аэроплан так, чтобы сразу можно было отправляться в полёт. «Альбатрос» ведь новый. Или я что-то путаю?

— Я тебя понял, Фёдор Максимович, — улыбнулся Гаврила…

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл учитель. Обычно он не позволял себе подобного, и как бы не торопился, непременно стучался. А тут вдруг буквально ворвался, иначе и не скажешь.

Впрочем, возмущаться по этому поводу Настя не собиралась. И уж тем более на фоне крайней встревоженности учителя. Вот уж чем он всегда владел, так это эмоциями. Она лишь однажды видела их откровенное проявление. Это было радостное возбуждение. Она тогда подала ему ковш с водой, чтобы напиться, а он случайно прихватил её пальчики. И это действительно была случайность. Она выдернула руку, смущённо покраснев, а он никак не мог совладать с собой, осознав, что перед ним одарённая.

Правда, тогда он быстро взял себя в руки и переговоры с её родителями вёл уже с холодной расчётливостью. А вот сейчас и не думает брать себя в руки. Или скорее всё же не в состоянии. А значит, предстоит нечто чрезвычайно важное. Может, открыл новую огранку? Как раз вчера он нарастил свой конструкт новым прибытком.

Это была великолепная работа! Она ему помогала в этом. Впрочем, как и всегда с тех пор, как оказалась подле него. Свой конструкт развивала самостоятельно, а вот в создании его неизменно оказывала посильную помощь, поддерживая его своими крохами Силы. Ну и, разумеется, набираясь при этом опыта.

— Что-то случилось? — наконец поинтересовалась она.

— Началось, девочка моя, — набирая в стакан воду из графина, ответил он.

Девушка отметила, что, несмотря на возбуждение, он всё же владеет собой, и руки его не трясутся. Выпил залпом, шумно вздохнул и обернулся к ней.

— Итак, что у тебя с копированием моих дневников?

— Осталось два завершённых и тот, что вы ведёте сейчас.

— Ясно. Вот что, забирай все три оригинала. Не думаю, что в случае чего их пропажа возбудит серьёзные подозрения. Ты всё помнишь?

— Д-да, — запнувшись, нерешительно ответила она.

Когда он ей рассказывал, что и как ей надлежит делать, она воспринимала это как само собой разумеющееся и была полна решимости выполнить всё в точности. Но стоило только этому случиться наяву, как тут же ощутила… даже не неуверенность, а страх. Она всегда знала, что учитель о ней позаботится и оградит от всех опасностей. Теперь же ей предстояло остаться одной.