Трудно его в этом винить. Ведь наверняка Александр Иванович прекратил помощь не оттого, что возненавидел соседа. Скорее всего, имел место эдакий намёк со стороны царя, что поддержка князя, переметнувшегося в стан противников, нежелательна. Вряд ли там имел место прямой запрет.

В результате этих манипуляций тормозится развитие субъекта царства? Ну и что. Ради того, чтобы вернуть княжество под своё фактическое управление, государь готов кое-чем поступиться. Это я знаю по своему опыту. Потерять малое, чтобы приобрести гораздо больше. Нормальная практика…

К Псковскому острову я приближался на бреющем. Пойдя над береговой полосой, выставил гироскоп и выпрыгнул из салона. «Лист» тут же подхватил меня и плавно опустил на землю. «Мартын» же прошёл над мысом и улетел дальше, в открытое море. Перед десантированием я прострелил топливный бак. Так что долго не протянет. Пара-тройка десятков километров, а там рухнет в море, которое его окончательно поглотит.

До города добрался всего-то за час. Спасибо подвернувшемуся шофёру грузовика, согласившемуся меня подбросить. Время уже к вечеру, а потому решил отложить оформление гильдейской грамоты до лучших времён. Вот некогда сейчас этим заниматься.

Вместо этого направился прямиком в знакомую амулетную лавку Абрамова, дабы сдать свои трофеи. В излишках нужды у меня никакой нет, а вот в наличке потребность возникнуть очень даже может.

— Здравствуйте, Фёдор Максимович. Вот уж не чаял вас сегодня увидеть, — намекая на то, что уже собирается закрываться, произнёс лавочник.

— Да как бы я и сам не собирался вас навещать. Но так уж вышло, что внезапно возникла в этом потребность.

— И чем я могу вам помочь?

— Вот.

С этими словами я достал малахитовую шкатулку и вытряхнул её содержимое на стеклянный прилавок. Пока летел, было время выковырять камни из оправы. Так что перед потенциальным покупателем предстали только огранённые топазы.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Фёдор Максимович, — даже не подумав тянуться к амулетам, покачал головой купец.

— Это честные трофеи, — протянув руку для того, чтобы надеть «Лжекамень», произнёс я.

— Не сомневаюсь, молодой человек. Но одно дело, когда вы оказываетесь посреди военной заварушки и выходите оттуда с трофеями, и совсем другое, когда вываливаете передо мной гору амулетов в отсутствии каких-либо боевых действий. Вы сами можете верить в то, что абсолютно правы, но ваше мнение может разниться с законом.

— Прежде…

— Прежде вы говорили, что нашли камни, взяли с душегубов или в бою. Сегодня этого вы утверждать не сможете.