— А ещё посулил гонорар в пятьсот рублей, — хмыкнул я, выкладывая пять «софиек».

Иначе его было не заманить. По телефону я не мог раскрыть ему все обстоятельства. Оставалось давить на алчность. И я пообещал, что в любом случае, заинтересует его моя история или нет, он получит означенную сумму.

— Я весь внимание, — пряча деньги во внутренний карман сюртука, произнёс репортёр.

— Наденьте, — предложил я ему кольцо с «Лжекамнем», дабы избежать лишних вопросов. — Для начала позвольте представиться. До недавнего времени княжич великого княжества Большекаменского Демидов Григорий Фёдорович.

— Но-о-о, — с сомнение начал было репортёр.

— Вы всегда можете уличить меня во лжи, — ткнув ножом в амулет, произнёс я. — Итак, я расскажу вам то, что считаю нужным. Никаких вопросов с вашей стороны. Только мой рассказ. Я без понятия, сколько заплатят вам за эту сенсацию, но если статья появится уже в завтрашнем утреннем номере, я заплачу вам премию в тысячу рублей. В вечернем — пятьсот. Позже — и на премиальные можете не рассчитывать.

— Позволено ли мне будет приукрасить?

— Приукрасить можно. Но обострять не советую. Впрочем, если вы желаете после минуты славы прятаться по дальним норам как пугливая мышь, то можете пренебречь нашей договорённостью.

— Я слушаю вас, княжич.

— Не княжич. И даже не мещанин. Подданный русского царства, решивший начать с нуля и сделать себя сам…

Рассказ мой был достаточно долгим, обстоятельным и не лишённым пафоса. Я рассказал ему свою историю, умолчав о некоторых деталях, дабы не попасться на лжи. А вообще стоит поработать над способом обмана местного полиграфа.

Гнать особой причины не было. Да и не закончил я пока дела в столице. А потому направился прямиком в гостиницу. Сняв номер, решил пройтись по вечернему Владимиру. Прежде мне доводилось бывать в этом городе. Скажем так, в разные эпохи. Однако этот город отличался от виденных мною прежде. Иная архитектура и декор фасадов, планировка, ну и вообще столица, что неизменно накладывало на город свой особый отпечаток.

Утром я открыл глаза, полностью выспавшимся и отдохнувшим. В прекрасном настроении спустился в трактир при гостинице. В ресторан мне ходу не было ввиду недворянского происхождения. Конечно, по моему виду не скажешь, что я не отношусь к благородному сословию. Однако если последует разоблачение, то простым порицанием это не закончится. Эдак можно оказаться и в тюрьме.

Вот так всё жёстко в этом мире. Отрекаясь от своего происхождения, ты падаешь ниже плинтуса, то есть до уровня мещанина. Хотя таковым и не являешься. Поистине начинать придётся с самого низа. Хорошо хоть, не дна. Но ни один дворянин даже не посмотрит в твою сторону.