— Ясно, ваше благородие. Чего ж тут не ясного, — прогудели охотники, и я, присев и скинув с себя каменную форму, быстро сбежал по лестнице к следователю, уже спорящему со стражей у ворот и требующему его пропустить.

— Не передумаете? — спросил я, но по взгляду Петровича и так всё было понятно. — Ладно, идём вместе. Если что, я вас вытащить сумею. Скорее всего.

— Послушайте, это же риск. И понятно, почему на него иду я, но вы-то куда?

— Если так угодно, мне тоже нужны ответы. Ну и ваша жизнь лишней не будет. Если вдруг всё пойдёт не по плану, — ответил я, снимая с себя оружие и патронташи, с которыми за последние сутки почти сроднился. Дважды весь боезапас расстрелял. Баллоны шесть раз меняли. Больше ранил, чем убил, но в целом эффективность ружья высокого давления была в разы выше арбалетов и остальной пневматики и вполне могла сравниться с девятимиллиметровым карабином или винтовкой, хоть до легендарной мосинки сильно не дотягивало.

Первым за ворота вышел белый флаг, и только убедившись, что по нему не стреляют, шагнул я. А уж после — следователь, которого мне пришлось прикрывать. Ситуация была тем забавнее, что паровые машины в самом деле замерли, как и прячущаяся за ними пехота. А когда мы отдалились от стен на несколько десятков шагов, в стане врага прошло шевеление, и несколько гусар, пришпорив коней, направились к нам. Только вот оружие они оставили на поясах и в седельных сумках.

— Пан Крусинский, какая встреча, — выйдя вперёд, поприветствовал подъехавшего к нам всадника следователь. — Не ожидал вас увидеть тут лично.

— Как и я вас, — мрачно проговорил тысячник. — Что вы тут делаете? У местного боярина достало ума сдаться, и он попросил вести переговоры от его имени?

— Ну что вы, просто так уж получилось, что материалы по делу ждут своей отправки на почтамте в Москве, вот я и решил доделать дело, выяснить не ошибся ли я где, — развёл руками Петрович, оглядывая всадников с ног до головы. — Ведь если ошибся, надо это немедля исправить. А тут вы, собственной персоной. Неужели собрались сражаться в первых рядах?

— Это не ваше дело. Эти безумцы лишили нашего царя уже пяти десятков верных, обученных воинов. В то время как должны были сдаться ещё вчера.

— Вы про технику не забывайте. Два паромобиля, практически на пустом месте потерять — это нужно умудриться, — с усмешкой напомнил я, и тысячник впился взглядом в моё лицо. — Только не нужно стрелять в парламентёра, это уже совсем свинство будет.

— Если для сохранения сотни жизней достаточно нарушить одно правило, я это сделаю, — поджав губы, ответил Казимеж. — Судя по серому оттенку вашего лица и общей бодрости, это вам мы обязаны сегодняшним кризисом? Вы понимаете, молодой человек, сколько горя принесли ваши выкрутасы?