— Не мы это начали. Но мы это закончили, — спокойно ответил я, заметив лёгкий кивок от атамана. — Мне нравится ваш план с ночными атаками, так и сделаем.

— Хорошо. В таком случае мы приступим через пару часов. Время на организацию, сами понимаете, — улыбнулся Емельянов и, кивнув присутствовавшим, вышел. А всего через пару минут на дворе раздался такой громкий мат, что Милослава аж напряглась, а Никифор Петрович восхищённо цокнул языком.

Да, так уметь надо. Только военные матом не ругаются, а на нём разговаривают. Зато уже через пять минут началась движуха: все забегали словно муравьи, неопрятные и расхлябанные десятники вмиг подобрались, подгоняемые пинками и матюгами, а всего через десять минут волна докатилась до рядовых бойцов.

Как Емельянов и обещал, не прошло и часа, как из временного лагеря начали разбредаться отряды. Иногда даже не по взводам, а звеньями, по три-четыре человека. У одного за спиной баллон и насос, у другого толстое ружьё высокого давления, ещё у двоих обычные переломные пневматические винтовки.

А меня разрывало между желанием отправиться в лес самому и добраться до вражеского дервиша, угрожавшего моим людям, и просто понаблюдать, как работают профессионалы. Второе победило — не только потому что «уплочено», но и потому что враг как раз мог напасть на посёлок во время моего отсутствия.

— В чём дело? — спросил я, заметив, что Милослава сидит в гостиной, грустно глядя в окна. — Ну кроме того что на нас могут напасть в любой момент.

— Простите, господин, — чуть вздохнув ответила женщина. — Я просто…

— Говори, чего замолчала, — подбодрил я, садясь рядом.

— Не так я себе это представляла. Ваше пробуждение и вообще, — тихо ответила Милослава и грустно улыбнулась. — То, во что превратился наш дом. Я больше не чувствую его своим. И не в виде из окна дело, просто…

— Проходной двор, — кивнул я, прекрасно её понимая. — Но такова цена конкуренции. Нам не повезло угодить в начало мясорубки, остаётся лишь надеяться, что, обломав зубы, в ближайшее время османы больше к нам не сунутся.

— Это слабое утешение, — снова вздохнула Милослава. — Ведь и так понятно: как прежде уже не будет. Я… странно такое говорить, но даже в свои годы я оказалась наивна.

— Что я могу сказать?.. Стены можно срыть, ров засыпать, воинов распустить, — я пожал плечами. — Так что всё поправимо.

— Нет, — покачала головой Милослава, а потом добавила: — Нет, в смысле — не нужно этого делать. Наёмники да, уйдут, а крепость пусть стоит. Хотя от лишнего этажа, чтобы вновь было видно реку, я бы не отказалась.