Чуть дальше, на гигантской ромашке, сидела бабочка.

Селеста уже минут пять пыталась её сфотографировать.

— Не двигайся, — шептала она.

— Я не двигаюсь.

— Не ты. Бабочка.

— Думаю, она тебя не понимает.

— В этом парке уже ничему нельзя быть уверенной.

Бабочка медленно раскрыла крылья.

Они были почти полметра в размахе — белые, с тонкими лазурными прожилками и золотистой каймой.

Солнечный свет прошёл сквозь них.

На белой скатерти появилась прозрачная голубая тень.

Селеста тихо выдохнула:

— Боже, какая красота.

Теа не ответила.

Она тоже смотрела.

И именно в такие моменты становилось понятно, за что люди платили безумные деньги.

Не за гостиницу.

Не за шампанское.

Не даже за драконов.

За ощущение невозможности.

За возможность сидеть с чашкой кофе и видеть перед собой мир, которого вчера не существовало.

Ни в одном учебнике.

Ни в одном лесу.

Нигде на Земле.

Кроме этих островов.

За стеклянной стеной террасы начиналась долина светлых эльфов.

Слово «вольер» Теа после вчерашнего разговора с гидом употреблять мысленно отказалась.

Слишком многое оно подразумевало.

Перед ними лежала огромная территория — несколько квадратных километров леса, лугов, каменных гряд и ручьёв.

Ограждение почти не замечалось.

Прозрачные панели высотой метров двенадцать были закреплены между тёмными металлическими опорами и отражали небо так хорошо, что местами казались отсутствующими.

Только по верхнему краю время от времени пробегала голубоватая искра.

Теа заметила её сразу.

— Электричество?

Селеста проследила за её взглядом.

— Наверное.

— Красиво.

— Тебе всё опасное красиво.

— Неправда.

— Мотоциклы.

— Красивые.

— Скалы.

— Очень красивые.

— Мужчины с плохим характером.

Теа медленно повернула голову.

— Вот здесь прошу не обобщать.

— Я видела твоего бывшего.

— Ошибки молодости.

— Тебе было тридцать два.

— Молодость затянулась.

Внизу, за прозрачной стеной, двигались эльфы.

Человек двадцать.

Светлые.

После рекламных фотографий Теа ожидала чего-то театрального: одинаковых красавцев, будто собранных по одному шаблону.

Реальность оказалась интереснее.

Они различались.

Очень.

Один мужчина был широкоплечим, почти тяжёлым, с коротко обрезанными светлыми волосами.

Другой — худой и высокий.

Женщина рядом с ручьём имела длинные серебристо-русые волосы и совершенно обычные веснушки на носу.

Двое детей носились вокруг дерева.

Настоящих детей.

Один был босиком.

Второй тащил огромный лист, используя его как щит.

— Вот это меня беспокоит, — тихо сказала Селеста.

Теа поняла без объяснений.

Дети.

В рекламных буклетах их почти не показывали.

Там были взрослые особи.

Красивые.

Экзотические.