Выпрямился.

— Что?

Она смотрела на него.

— Никогда так больше не делай.

— Почему?

— Потому что можно было сломать ногу.

— Я не сломал.

— Это не аргумент.

— У нас иначе устроены…

— Даже не начинай.

Орин закрыл рот.

Мэйра ткнула карандашом в проём.

— Почему дверь уже?

Он измерил взглядом.

— Не знаю.

— Ты вчера ставил стойки.

— Вместе с Олденом.

— Где Олден?

— Сайра отправила его за камнем.

— Почему?

— Потому что он сказал, что её способ укладки неправильный.

Мэйра закрыла глаза.

— И?

— Теперь носит камень.

— Логично.

Орин подошёл к проёму.

Провёл пальцами по стойке.

— Сдвинем.

— Придётся разбирать крепление.

— Разберём.

Он взял инструмент.

Мэйра смотрела на него.

Не на руки.

Хотя руки заслуживали отдельного внимания.

Рукава тёмной рубашки были закатаны. Кожа на предплечьях потемнела от солнца, на пальцах осталась древесная пыль. Волосы собраны небрежно, несколько чёрных прядей падали на лицо.

Он больше не выглядел как наследник.

Или, возможно, впервые выглядел именно так.

Не человек, которому однажды достанется власть.

Человек, который сейчас исправит дверь, потому что она получилась слишком узкой.

— Что? — спросил Орин.

Мэйра поняла, что смотрит слишком долго.

— Ничего.

— Ты уже минуту смотришь.

— У тебя грязь на лице.

Он провёл ладонью по щеке.

Не там.

— Теперь?

— Хуже.

Орин снова потёр.

Размазал тёмную полосу почти до виска.

Мэйра закусила губу.

— Что?

Она рассмеялась.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Иди.

Он подошёл.

Мэйра подняла руку.

Большим пальцем стёрла пыль с его скулы.

Орин замер.

Она почувствовала это мгновенно.

Под её пальцами напряглась мышца.

Взгляд изменился.

Тот самый мужчина, который минуту назад спорил о ширине двери, вдруг оказался слишком близко.

Мэйра не отступила.

Это было важно.

Не для него.

Для неё.

Она убрала ещё одну тёмную полоску.

— Всё.

Но руку не опустила.

Орин смотрел ей в глаза.

— Мэйра.

— М-м?

— Ты закончила?

— Да.

— Тогда почему продолжаешь держать меня за лицо?

Она поняла, что ладонь действительно осталась на его щеке.

— Потому что могу.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Опасный ответ.

— Почему?

— Потому что я тоже много чего могу.

Мэйра почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Например?

Орин медленно поднял руку.

Не коснулся.

Остановил ладонь возле её талии.

Вопрос.

Всегда вопрос.

И сегодня Мэйру это внезапно разозлило.

Не потому, что он делал что-то неправильно.

Наоборот.

Потому что слишком долго всё делал правильно.

Она схватила его за ворот рубашки.

Орин едва успел вдохнуть.

Мэйра поцеловала его первой.

Без осторожной пробы.

Без времени на анализ.

Его рука мгновенно легла ей на талию.

Вторая — на затылок.

И всё то терпение, которым Орин окружал её последние дни, оказалось именно тем, чем было на самом деле.