Шмыга заулыбался и закрыл глаза, а Катя, взяв коньки, поставила их на табурет.

От лазарета я свернул по коридору к кухне и дальше к Нюркиной двери.

Внутри пахло молоком и пеленками. Маша не спала — лежала в кроватке и сосредоточенно слюнявила кулак.

Зайдя внутрь, я кивнул Нюрке, достал из-за пазухи погремушку и тряхнул.

Маша замерла и скусила лицо. Я протянул ей погремушку, она тут же в нее вцепилась и дернула — жестянка затрещала у нее над головой. Маша засмеялась в голос, с пузырями.

— Первое ее Рождество-то, — тихо сказала от окна Нюрка и утерла глаз уголком платка.

Грохот провожал меня до самой кладовки.

На чердаке сидели у печки полукругом, как на сходе, и ждали. Весь день я от них отмахивался: вечером. Вот он и вечер.

— Ну? — начал Спица. — Как там, Сень? Кот молчит, как пень.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

— Как, как. — Я опустился на матрас и вытянул ноги. — Каком кверху, как еще.

Васян хрюкнул в кулак. Спица подался ближе, Сивый отставил чайник, а Упырь отложил тряпицу.

— Решетка там у Канавы, с прорехой. Лезешь боком, а внутри теплынь, как в бане. Жижа по щиколотку, теплая, что парное молоко, крысы под ногами шастают, а над головой сани грохочут. Петербург сверху, а ты под ним, как таракан под половицей.

Сивый поморщился, будто сам нюхнул.

— А дальше-то? — Спица аж привстал.

— А дальше слобода. Под сводом нары, рогожи, печурка из битого кирпича. Живут там, кому наверх ходу нет. Баба щи варит, мужики в карты режутся. Один на мой тулуп сыграть звал.

— А ты? — выдохнул Васян.

— А я говорю: в другой раз, дядя, — улыбнулся я.

Васян заржал так, что звякнул чайник.

— А Иваны? — Яська подсунулся к самому моему лицу. — Стлашные?

— Обыкновенные. Сидят под Николой, чай пьют. Старший, Фома, всю беседу хлебный мякиш в пальцах катал. На руке три клейма: трижды ловили, а он и в четвертый ушел. При нем верзила, Лось, притолоку макушкой подпирает. Бородач при лестовке, кривой зубоскал Бельмо. Ну и Гвоздь.

— Это который на товарной? — набычился Васян.

— Он. Он меня там баклой обозвал, — почесал я щеку.

— Баклой? — Васян почесал затылок.

— Зеленым, значит. — Я пожал плечами. — Пусть. Зеленый не мертвый. В остальном сговорились.

— А ночью говорил «почти», — прищурился Спица.

— Почти — это Гвоздь. Обиделся он на меня. — Я зевнул. — Ну да на обиженных воду возят. Но и по сторонам глядеть не забывать.

Упырь поглядел на меня долгим взглядом, потом перевел его на Кота. Тот строгал лучину и молчал.

«Этот чует, — отметил я. — Упыря на мякине не проведешь».

— Еще Фома заглядывать велел, — добавил я. — Побасенки ему сказывать, долю с наших дел отдавать, но тут уж пока ничего не поделаешь.