— Когда я говорила «свидание», я не просила меня переодевать! Ай! — Зазевавшуюся Джингужди дернули за волосы.
— «Я старшая жена! И я хочу Ютика на целый день! Мне положено!» Теперь сиди и молчи: это — твое наказание! Знаешь ли…
— Понять не могу, почему я тебя ещё не поджарила, наглая змея… — В голосе девушки вместо своеобычной экспрессии звучала лёгкая опаска: никому не нравится, когда его дергают за волосы.
— Потому что ты теперь в нашей семье, а в ней не принято друг друга поджаривать. Знаешь ли. — Авторитетно и убийственно серьёзно заявила Сидзука.
Я аккуратно пересыпал деревянные «украшения» на журнальный столик и сделал несколько хлопков ладонями:
— Когда начнём писать семейный кодекс, эта фраза должна стать первой!
— Ю-тян! — Богиня рек и Канаме закончили одновременно, и, наконец, отпустили свою «жертву». Глядя на заполучившую новый «облик» девушку, я невольно залюбовался — новая одежда, налобная повязка, причёска и чуть-чуть косметики сотворили настоящее чудо! К своему стыду, у меня закралась мысль, что я вполне мог бы и не узнать свою невесту в толпе: настолько не совпадал торжественный и готично-своеобычный образ Джингуджи с вот этой, однозначно коренной японкой-«студенткой» из столицы. Причём не просто «студенткой», а… ярым неформалом-поклонником европейского «фолк»! А казалось бы, длинная лёгкая цветастая юбка, блузка с коротким рукавом в тон, вплетённые в волосы и косуфенечки и последний штрих — визуально удлиняющая разрез глаз подводка бровей и ресниц. Всё! «Украшения», которые я принёс, должны были образ довершить окончательно.
—…знаешь ли. — Похоже, Сидзука не меньше моего впечатлилась превращением — с зачарованным видом она обошла вокруг внезапно засмущавшейся Куэс и обернулась к Хироэ. — Ну, знаешь ли!
Сама же стриженная смотрела на дело рук своих как скульптор — на шедевр.
— Ч-чего? — Под тремя взглядами смутилась колдунья. И подошла к зеркалу. — Ой! Это — я⁈
— А есть сомнения? — Плотоядно улыбнулась младшая Канаме. — Могу позвать Шимомуро, чтобы она тебя ущипнула.
— Лучше не надо. — И на вопросительный взгляд пояснил. — Они там кошке купальник… гм, выбирают. В смысле — фасон.
— Да уж, Агеху лучше не оставлять в такой момент. — Серьёзно покивала Хироэ. — Или её фантазия опять воспарит в… воспарит, в общем. А на море, всё-таки, хочется попасть в этом году!
— Поэтому у нас не просто «свидание», а тест-драйв системы глушения магических эманаций — напомнил я. — Куэс, ты позволишь?
Носящая-полумесяц, не отрываясь от зеркала, кивнула, и я началнадевать на девушку компоненты амулетного комплекса. Эх, как в старые добрые времена, когда я ещё не умел делать «паровые» амулеты! Новые амулеты, разумеется, несли сферы из реструктуризованной паромом газообразной воды (или какая она там, не-конденсированная?), но те были предельно уплотнены и сжаты. Сжаты до того, что в «паромном» зрении Куэс напоминала гротескного снеговика, составленного из жёлтых шаров густых линий: браслеты на конечности, пояс из деревянных «бусин» и ожерелье прикрывали манапоглощающей структурой соответствующие части тела. Последним штрихом стал небольшой плоский деревянный диск, закреплённый прямо на повязку на лбу, поверх того места, где была татуировка-полумесяц. Учитывая, что на всех накопителях был вырезан клановый камон Амакава в виде солнышка, получилось до крайности символично.