…над еще минуту назад зеленой долиной, поднимались густые дымы горящего дерева, пластика и даже металла. «База», в несколько секунд потерявшая уже половину жильцов (или персонала, как хотите), была обречена… но разумные — на то и разумные. Они никогда не согласны умирать просто так.
Ретроспектива 2 Япония, 28 декабря 1997 года. Зона внутри модифицированной стационарной техники «мистический дом» — бывшая горная военная и исследовательская база клана Амакава Экипаж танк-без-командира: Шо Рюо (стрелок-наводчик-связь), Чоу (водитель-механик), Хето (заряжение)
В башенный люк Рюо буквально ввалился — рефлексы тела из-за полного обезмаживания организма оказались сбиты: то, что раньше решалось незаметным усилием, внезапно стало проблемой. Например, далеко не мягкий металл, падение на который внезапно оказалось весьма болезненным. Но, как выяснилось — своевременным! Аякаси, потеряв равновесие, сдернул за собой крышку люка… а в следующую секунду смотровые щели засияли оранжевым!
— Не двигай! — Не слыша себя заорал Шо, мгновенно забыв про боль: стоит танку покачнуться на неровности, не запертый люк может приоткрыться… и все. Чоу, естественно, его не услышал — но стрелок успел: запор клацнул до того, как танк все-таки приемисто дернулся назад. Ни рушащиеся перекрытия, ни буквально вскипевший цемент пола не послужили препятствием: переменная теплопроводность изначально монолитной, а теперь, благодаря «свету», ставшей композитной брони не давала металлу нагреться и впустить смерть и разрушение в отсеки экипажа и под капот. Тип-74, как и всякое дитя «атомной эпохи», был не то, что бы рассчитан на полную герметичность, но воздух внутрь, минуя фильтры, так же подвергшиеся модификации, не попадал. Впрочем, пережить нужно было буквально секунду плазменного ада — после чего ад оставался самым обычным, огненным.
— Могли влипнуть в бетон. — Не оборачиваясь, прокомментировал Чоу. — Молодец, что успел.
— Карданный вал тебе в… — Скорее автоматически, чем осознанно произнес ругательство стрелок, приникая к окуляру оптического прицела, одновременно заученно нажимая педаль вращения башни. — Проклятье!
Горело ВСЕ! Башня поворачивалась, и стрелок видел лишь полыхающие и дымящиеся руины — даже обуглившаяся и рассыпающаяся пеплом трава то и дело пробивалась язычками пламени. В стороне, откуда шел обстрел, разглядеть что-то было невозможно — лесопосадка полыхала десятиметровыми языками, пробивающимися красно-желтыми бликами даже через дым. Броня прилично гасила звуки, но вторичные взрывы — топлива, боеприпасов, запасов бытового газа для плит, в конце концов то и дело заставляли почву вздрагивать, передавая экипажу вибрацию.