Шел он очень быстро. Я еле поспевал за его темпом, хотя, скажем честно, дыхалка нет-нет да сбоила. Еще, как назло, острые камни, торчащие из разбитого пола, давили сквозь дырявые подошвы. Один из моих кроссовок именно сейчас решил устроить бунт и намекнуть мне, что пора бы приобрести новую обувь. В конце концов, я — единственный некромант в этом чертовом городе, потенциальный спаситель человечества, а хожу, как хрен пойми кто.

— Догоняй. — Бросил Рик сквозь зубы. — Скоро вокруг станет достаточно людно. И не пялься по сторонам. Тут свои правила.

— Слушай, я год жил на улицах…

— На херулицах! — Раздраженно перебил меня Палач. — Ты знаешь лишь верхушку айсберга. Настоящий Нижний город ты в глаза не видел. Раньше имею в виду… А сейчас увидишь.

Я промолчал. Решил, не буду раздражать Рика. Он и без того слегка на взводе.

Однако, спустя минут двадцать, понял, о чем говорил убийца.

Мы лезли все глубже и глубже. Старые тоннели метро, дренажи, пещеры — все сплелось под Нижним Городом. На стенах то тут, то там встречались знаки: перевернутые «V», перечеркнутые глаза, паутины. Похоже, это были метки банд, разделяющие территорию.

Но! И это очень интересно! Я ни разу не встретил ни одного значка, намекающего на мою банду, ту, в которой мы с Лорой провели год. Видимо, «Гроза» — лайтовый вариант. Похоже, мы и правда находились где-то на уровне «детского сада», занимаясь грабежом и мелкими делишками. Те, кто заправляет на реальных Нижних улицах, посерьезнее будет.

— А ну стоять, придурки! — Резкий, с хрипотцой голос прорезал тишину тоннеля.

Из черного зева бокового коллектора, откуда несло особенно сильной вонью стоячей воды и гнили, вывалились трое.

Не парни — грязные, озлобленные твари в человечьей шкуре. Старшему, наверное, едва стукнуло шестнадцать, но выглядел он на все двадцать. Его настоящий возраст выдавали лишь голос, который еще не до конца сформировался, и детская манера то и тело вытирать нос рукавом.

Лицо — угловатое, с глубокими тенями под глазами, с запавшими щеками. На нем была надета рваная балаклава, которая почти не закрывала лицо. Понятия не имею, на кой черт он ее напялил. Образ дополняла камуфляжная куртка с оторванными рукавами, а под ней — грязная тельняшка. В руках — тяжелая цепь, конец которой он лениво крутил, пытаясь создать устрашающий эффект.

— Тут проходная, поняли? Пошлину гоните!

Двое других были помладше, тоньше, но глаза горели той же голодной злобой. Один, в засаленной кепке и с лицом, покрытым прыщами и грязью, сжимал в дрожащей руке заточку — кусок напильника с обмотанной изолентой ручкой.