Из моих легких со свистом вырывается воздух — я вижу Рида впервые после поездки в коттедж. Сердце каждый раз пускается вскачь при виде него, и это чувство никогда не притупляется. Каждый раз как первый. Я почему-то снова поражена тем, какой же он красавец.

С нашей последней встречи он подстригся: волосы стали короче, аккуратнее, и мне безумно хочется протянуть руку и запустить в них пальцы, чтобы снова взъерошить эти кудряшки, которые я так люблю.

— Холланд? — спрашивает Рид, нахмурив брови.

Он сбит с толку моим появлением, и у него есть на это полное право. Я оттолкнула его, попросила дать мне время, а теперь стою у него на пороге, вцепившись в аквариум, который больше меня самой.

— Привет, — тихо говорю я. — Эмм, я не очень понимаю, с чего начать, но эта штука жутко тяжелая, можно мне занести её внутрь?

Он торопливо выходит на крыльцо, забирает аквариум из моих рук, после чего разворачивается и идет в дом. Я шагаю за ним, внезапно разволновавшись еще сильнее, чем когда репетировала этот разговор у себя в голове раз пятьдесят.

Ладони стали влажными, сердце бешено колотится в груди.

Эван вкладывает свою ладошку в мою вспотевшую руку и широко улыбается, глядя на меня снизу вверх.

— Это мне, Ховванд?

Я киваю.

— Да, дружок, это тебе.

Отпустив его руку, я достаю пакет из сухого пока еще аквариума.

— Наверное, мне стоит начать с извинений. Мне не следовало тебя отталкивать.

— Холланд, тебе не за что извиняться, — говорит Рид.

— Нет, есть за что. Ты открыл мне душу, для этого потребовалось мужество, а я сбежала, когда подумала, что потеряла Эмери. Мне было страшно, Рид. И дело не только в том, что я боялась ранить Эмери, или в том, как именно она обо всем узнала. Я боялась, что в итоге больно сделают мне.

Всё еще сжимая в руках пакет, я подхожу ближе.

— У меня тоже есть признание. Когда мы соглашались на эти правила, на эту интрижку или как там это назвать... уже тогда у меня был секрет. Рид, я влюблена в тебя с самого детства. С тех самых пор, как была нескладной, застенчивой подружкой твоей младшей сестры, которую ты в упор не замечал.

— Что? — хрипло переспрашивает Рид.

— Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы сказать тебе это. Прости, что мне не хватало смелости признаться в своих настоящих чувствах. И прости, что из-за этих чувств и нашей ссоры с Эмери я оттолкнула тебя, хотя на самом деле должна была прижать к себе как можно крепче.

Рид делает шаг ко мне, и если бы мои руки не были заняты, я бы потянулась к нему, но, увы, до этой части извинений я еще не дошла.

— Я люблю тебя. И прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы произнести и эти слова тоже. Я люблю тебя с того самого дня в восьмом классе, когда ты впервые избил Маркуса за то, что кто-то обозвал меня коровой. С того раза, когда я подвернула лодыжку на катке, и ты всю дорогу нес меня домой на руках. С того самого дня, когда мы установили правила и пообещали не влюбляться. Но было уже поздно. Я уже тогда была от тебя без ума.