— Матерь божья, — смеюсь я, хватаясь за стену, чтобы удержаться на ногах.
— Мы с Эваном устроили войну на нерфах. Это было потрясающе! — пищит она. Она улыбается до ушей, и я бы соврал, если бы сказал, что не рад до безумия видеть ее такой счастливой. Я уже сто лет не видел, чтобы моя сестра так улыбалась. А то, что эту улыбку вызвал Эван?
Просто вишенка на торте.
Я ухмыляюсь, бросаю сумку на пол и скидываю кроссовки.
— Наверняка он надрал тебе задницу, да?
Она закатывает глаза, гордо шествует к дивану и плюхается на него.
— Я позволила ему выиграть. Было так весело, Рид. Серьезно, я в полном восторге. Он столько смеялся.
— Он отличный малый. Мне паршиво от того, через что ему приходится проходить. Не представляю, каково это — потерять маму.
Эмери кивает.
— Я слышала, что Холл едет с тобой. Смотри не вздумай вести себя с ней как мудак. — Ее лицо становится каменным, и я едва сдерживаю смех.
Эмери миниатюрная, на пять лет моложе меня и весит в три раза меньше, но, если честно, моя младшая сестренка — та еще заноза, и она без колебаний настучит мне по башке, особенно когда дело касается ее лучшей подруги. Она скрещивает руки на груди и прищуривается, глядя на меня.
Я тоже щурюсь, изображая обиду.
— Я вообще-то самый лучший брат из всех, что у тебя есть, Эмери.
Мне в лицо тут же прилетает диванная подушка.
— Ты мой единственный брат, придурок. Я серьезно. Никаких твоих дурацких штучек, веди себя как джентльмен.
— К чему этот допрос, Эм? Мы просто помогаем друг другу. Не выдумывай того, чего нет.
Даже когда я это произношу, слова кажутся горькими на вкус. Правда в том, что я хочу Холланд, и мне бы хотелось, чтобы на моем пути не стояли все чертовы препятствия этого мира.
Эмери поднимается с дивана и подходит ко мне.
— Рид, она самый важный человек в моей жизни. Я просто не хочу, чтобы что-то случилось и я ее потеряла. У меня есть только ты, мама и Холланд.
На меня накатывает чувство вины.
— Послушай, мелкая, все в порядке. Не о чем беспокоиться. Я буду вести себя идеально. А теперь мне нужно лечь, потому что вставать ни свет ни заря. Напишешь мне, когда доберешься до дома? Не забудь.
Похоже, она хочет сказать что-то еще, но кивает и забирает сумочку с приставного столика.
— Люблю тебя, придурок.
— Люблю тебя, зараза.
Входная дверь тихо закрывается за ее спиной; спустя секунды я слышу, как заводится мотор, и она уезжает.
Все вот-вот станет еще запутаннее, но что за жизнь без капли сложностей?
Ну, по крайней мере, именно это я продолжаю себе твердить.
Глава 8
Рид
— Вау, это невероятно, — выдыхает Холланд, разглядывая Бостон. Ночью он великолепен, особенно в центре, но красота, на которую смотрю я, не имеет никакого отношения к городу. — Я никогда не выезжала за пределы Чикаго.