— Но я... я никогда даже не видел этого ребенка. И узнал-то о нем всего десять минут назад.
Конни умолкает, и на заднем плане я слышу шуршание бумаг.
— Я понимаю, но, не считая мистера Дэвидсона, вы — единственный стабильный ближайший родственник ребенка. Если вы откажетесь взять Эвана, он перейдет под опеку государства и будет отправлен в приемную семью. Похоже, ваша сестра Эмери финансово не способна заботиться об Эване, а значит, у него в конечном итоге не останется другого выбора.
Хотя я слышу каждое слово этой женщины, мой мозг отказывается их воспринимать. Вместо этого желудок сжимается и завязывается узлом. По лбу струится пот, а влажная ладонь с трудом удерживает телефон.
— Выбор за вами, мистер Дэвидсон, но, пожалуйста, поймите всю тяжесть ситуации. Вы — его единственный вариант.
— Мэм, я слышу, что вы говорите. Прекрасно слышу. Просто... должен же быть кто-то еще, кто может его взять.
— Вы следующий и единственный живой родственник, кроме вашего отца и сестры. Мы не можем поместить ребенка во временный дом к человеку с неизлечимым заболеванием. Или к опекуну, который живет на чужой счет и не имеет оплачиваемой работы. Сегодня ночью Эван останется под опекой государства, но нам потребуется ваш ответ в течение двадцати четырех часов, мистер Дэвидсон. Я знаю, что это тяжело переварить, и прошу прощения, что именно мне пришлось сообщить эти новости, но моя работа — убедиться, что у Эвана будет безопасное место теперь, когда его родители погибли. Мой номер у вас есть, пожалуйста, позвоните мне, как только примете решение.
Я бормочу невнятное «спасибо» и роняю телефон на столешницу.
Я не могу в это поверить. Ни во что из этого. Амелия, умирающий Роберт, Эван... Все кажется каким-то нереальным.
У меня такое предчувствие, что этот телефонный звонок только что изменил всю мою оставшуюся жизнь. Черт.
Глава 3
Рид
Первое место, куда я направляюсь после того, как моя жизнь безоговорочно переворачивается с ног на голову, — к маме. Я не могу принять подобное решение без ее мнения и мнения Эмери. Хотел бы я сказать, что это решение дается мне легко. Будь это так, я, наверное, был бы лучшим человеком. Таким, которому даже не пришлось бы задумываться над этим выбором. Мужчиной, который самоотверженно принял бы ребенка своей покойной сестры, пусть даже никогда его не видел.
Той самой сестры, с которой он не общался и для которой, вероятно, был бы самым последним человеком, кому она доверила бы заботу о своем ребенке. Да и с какой стати? Она меня не знала. Двух коротких встреч в кофейне недостаточно, чтобы построить отношения. Чтобы понять, что я за человек или каким человеком я был тогда.