Боже, этот вечно доводит меня до слез своими словами. Он такой заботливый и добрый, мне порой трудно поверить, что он мой, а теперь... об этом может узнать весь мир. После этого разговора я больше никогда в жизни не захочу иметь никаких секретов, если они касаются Рида.
Я тянусь к нему — на этот раз гораздо аккуратнее — и целую. Его ладони обрамляют мое лицо, а большой палец задумчиво поглаживает щеку.
— Я тоже люблю тебя. И Эвана. И Пиклза. И Дилла. И я хочу этого больше всего на свете. Хочу просыпаться с тобой каждый божий день, заставлять тебя смотреть все те ужастики, которые ты терпеть не можешь, и забивать твой дом мармеладными червячками. Но еще я должна думать о папе. Мы очень долго жили только вдвоем. Я всегда о нем заботилась и не могу оставить его там одного.
Рид кивает.
— Я знаю, малышка. А что если мы перевезем его к нам? В этом доме полно места, и ничто не порадует меня сильнее, чем если вы оба будете здесь.
— Я много думала о «Ранчо Серенити». Хочу отвезти его туда и узнать, что он об этом думает, может, это пойдет ему на пользу. Там невероятно, и для его будущего это такой вариант, которого у нас никогда раньше не было. И всё благодаря тебе. Я бы никогда о нем не узнала, Рид.
Он наклоняется и целует меня медленно и нежно.
— Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас, малышка, но как только ты будешь готова, я буду рядом. Я поддержу любое твое решение. Знаешь, о чем я еще думал в последнее время? Наша любовь очень похожа на мой любимый хоккейный термин.
— И какой же?
— Перемены на лету. Ты не останавливаешься, ты просто меняешь то, что необходимо, и доигрываешь матч до конца.
Это действительно очень точно описывает нас с Ридом и те перемены, через которые мы прошли. То, что начиналось как детская влюбленность, переросло в нечто гораздо большее. И даже несмотря на преграды на пути, это было лучшее решение в моей жизни. В этом вся суть любви. Она сложная. Она не всегда дается легко. Она не всегда идеальна. Но она должна быть готовой меняться, трансформироваться и расти.
Чтобы стать чем-то большим, чем ты вообще считал возможным.
И я нашла всё это в Риде Дэвидсоне, когда меньше всего ожидала, и теперь я его ни за что не отпущу.
Эпилог
Рид
Год спустя
— Ну что, малыш, ты готов?
Эван кивает.
— Готов, Вид!
Прошел ровно год с того дня, как я впервые привез Холланд на «Ранчо Серенити», и сказать, что наша жизнь изменилась, — значит ничего не сказать. К счастью, перемены — это как раз по нашей части. Мы принимаем всё как есть и адаптируемся.
Несколько месяцев назад Эвану исполнилось четыре, и мы с Холланд решили отдать его в детский сад здесь, в Чикаго. Это означало, что они больше не будут мотаться со мной по разъездам, и, черт возьми, я безумно по ним скучаю, но в конечном счете понимаю, что для Эвана так лучше. «Лавина» второй год подряд взяли Кубок Стэнли, и сказать, что это кажется чем-то, блять, нереальным, — ничего не сказать, но мы сделали это, и я чертовски горжусь своей командой.