Я осматриваю подъездную дорожку в темноте и понимаю, что её машины нет. Она уехала.
Я возвращаюсь в дом в поисках телефона; снимаю его с зарядки и набираю её номер. Идут гудки, затем включается автоответчик, так что я пытаюсь еще раз... два... три.
Черт бы тебя побрал, Эмери. Возьми трубку.
На этот раз звонок сразу сбрасывается на голосовую почту. Я набираю ей текстовое сообщение.
Я: Я знаю, что ты в бешенстве, Эм, но, пожалуйста, будь аккуратнее. Уже темно, и дороги скользкие.
Через несколько секунд появляется отметка о прочтении, так что, по крайней мере, я знаю, что она увидела сообщение. Начинают всплывать точки набора текста, и приходит ответ от нее.
Эмери : Я не буду брать трубку, так что перестань звонить. Ты козел, Рид, и я не хочу с тобой разговаривать. Но я не тупая. Со мной всё будет нормально. Мне нужно личное пространство. Пожалуйста, оставь меня в покое.
Я ненавижу ругаться с Эм. Я могу по пальцам одной руки пересчитать количество наших реальных ссор или серьезных разногласий за время взросления, так что подобная ситуация бьет мне прямо в грудь. Мне просто хотелось бы, чтобы она дала нам минуту на объяснения, чтобы она могла увидеть, что мои чувства к Холланд искренние, прежде чем взорваться и сбежать.
Если Эмери какая и есть, так это импульсивная. Пока что я уважаю её желание побыть одной, но не могу позволить ей злиться на меня вечно. Не из-за этого.
Вздохнув, я сую телефон в карман худи и возвращаюсь к двери Холланд. Мне хочется снова постучать и проверить, как она, убедиться, что с ней всё в порядке, но в то же время я не хочу, чтобы она отдалилась от меня еще сильнее, чем за последние несколько дней.
Надеюсь, к утру она захочет поговорить, и мы сможем во всем этом разобраться вместе. Потому что, даже несмотря на то что Эмери сейчас зла на нас, и я знал, что рано или позвать это случится, мои чувства к Холланд не изменятся. Чем скорее я смогу объяснить это Эмери, тем лучше.
Я возвращаюсь в свою комнату, сбрасываю одежду и забираюсь в постель под одеяло. Последнее, что я помню перед тем, как уснуть, — это то, что простыни всё еще пахнут Холланд, и что, хоть эта ночь прошла совсем не так, как я планировал, я ни на чертову секунду об этом не жалею.
Глава 19
Рид
За мою карьеру у меня было много травм. Переломы костей, сотрясения мозга, глубокие раны от того, что меня впечатывали в борта двухсотпятидесятифунтовые громилы. С болью я знаком не понаслышке.
Но эти пять дней, что я провел без Холланд, стали безусловно самыми болезненными за всю мою хренову жизнь. Я полностью разбит. Настолько, что Лиам сейчас сидит напротив и смотрит на меня так, будто я лишился рассудка.