— Моя... Моя жена умерла от рака груди три года назад. Мать Амелии. И больше никого нет, кроме тебя и Эмери. Ты самый старший, так что выбор за тобой. Соцслужба свяжется с тобой, Рид. Я хотел сообщить тебе эту новость сам. — Он умолкает, и на заднем плане я слышу тихое шмыганье носом. — Мне жаль, что я не поступил правильно по отношению к тебе и твоей сестре, Рид. За свою жизнь я совершил много ошибок, и то, что я причинил боль вам двоим, — самая большая из них. Мне жаль.

После этих слов мой телефон пикает. Когда я смотрю на светящийся экран, вызов уже завершен, и я остаюсь один на один с пустым дисплеем.

Я все еще пребываю в шоке и неверии от того, что моя сестра мертва и что я только что поговорил с Робертом впервые за двадцать лет. Я иду на кухню и щелкаю выключателем, освещая открытую столовую и кухню, после чего достаю из холодильника «Gatorade» и осушаю его одним глотком.

Это никак не помогает убрать ком, все еще стоящий в горле.

Телефон звонит снова, только на этот раз определитель номера показывает Нью-Йорк.

— Алло?

— Мистер Дэвидсон? — спрашивает женщина. Ее голос хриплый, будто она курила по пачке в день последние тридцать лет.

— Да?

— Это Конни из Службы по делам детей и семьи города Нью-Йорк. Простите, что звоню в такую рань, но у нас чрезвычайная ситуация. Амелия и Адам Фарли погибли сегодня ночью, у них остался сын Эван. Сейчас он находится под опекой нашей службы, но мы связываемся с вами по поводу размещения ребенка. Вы являетесь ближайшим родственником со стороны Амелии, поскольку у ее мужа Адама нет живых родственников, которых мы могли бы найти. Насколько я понимаю, он и сам был воспитанником системы приемных семей.

У меня пересыхает в горле.

— Хорошо. Я только что говорил с Робертом. С ним все в порядке?

— На данный момент да. Ему всего три года, так что он еще не до конца понимает, что происходит. И это может быть как благословением, так и проклятием. Мистер Дэвидсон, соболезную вашей утрате. Я разговаривала с вашим отцом, и было установлено, что он не может заботиться об Эване, так как неизлечимо болен. Если ближайший родственник не способен выполнять обязанности опекуна, мы переходим к следующему по очереди. Мы всегда рассматриваем доступных родственников и стараемся устроить несовершеннолетнего в максимально стабильный и подходящий дом. Похоже, как дядя, вы следующий в очереди на опекунство. У вас есть выбор: взять на себя эту ответственность или отказаться.

Охренеть. Этого просто не может быть. На лбу выступает пот, и я вытираю его тыльной стороной ладони. Кухня словно кружится вокруг меня, поэтому я хватаюсь за столешницу, замерев на месте. С этим звонком все стало гораздо более реальным.