Да вы издеваетесь. Мне переть этот стокилограммовый чемодан на четвертый этаж на своих двоих?

Я улыбаюсь Эвану, который крепко держит Холланд за руку. Сама Холланд смотрит на меня с виноватой гримасой и беззвучно произносит губами: «Прости».

— Дамы вперед, — я указываю на лестницу.

Первые два пролета даются легко. Я, черт возьми, хоккеист, я на льду дерусь с мужиками под центнер весом. Все было бы нормально, если бы колесо этого чертового чемодана не застряло на нашей лестничной площадке. Я дергаю чуть сильнее, чем нужно, и эта гребаная бандура с треском распахивается, вываливая одежду, обувь и косметику прямо на пол.

— Черт. Прости, Холланд.

Холланд смеется, не придавая этому значения, и наклоняется, чтобы помочь мне собрать вещи. Эван хихикает, наблюдая за нашей суетой.

Хорошо устроился, мелкий. Стоишь себе и выглядишь очаровательно, пока я корячусь с этим баулом на лестнице.

Я сгребаю вещи в кучу, пока в руки мне не попадается красный, прозрачный клочок кружева. Я замираю, и в ту же секунду у меня в голове становится абсолютно пусто, стоит мне осознать, что это такое.

Холланд взяла с собой...нижнее белье? Или она всегда носит подобное под своими скромными свитерами и рваными джинсами?

Во рту мгновенно пересыхает. Я тяжело сглатываю, пытаясь вернуть способность трезво мыслить, но безуспешно. Когда Холланд понимает, что именно у меня в руке, ее щеки вспыхивают в тон этой ночнушке. Она выхватывает ее у меня и запихивает обратно в полуоткрытый чемодан.

Блять. Блять. Блять.

Теперь я не могу перестать представлять ее в этом крошечном красном пеньюаре, и то, как я срываю его с нее, оставляя на полу кучку разорванного кружева. Я хочу этого, черт, мне это простонеобходимо .

— Лид? — подает голос Эван, выводя меня из транса. Он не выговаривает букву «р», поэтому стал звать меня Лид. Честно, мне уже плевать. Главное, что он начинает идти со мной на контакт.

Я прочищаю горло, прогоняя лишние мысли.

— Прости, приятель. Проголодался?

Эван кивает. Для трехлетнего ребенка, который пережил такое дерьмо, он просто золотой мальчик. Он тихий. Наблюдательный для своего возраста и даже умеет играть сам по себе.

Холланд быстро собирает оставшуюся одежду, и я протягиваю ей карту от ее номера. Она явно смущена и избегает моего взгляда, но я никак не могу выкинуть из головы ее образ в том белье.

Мы подходим к дверям, и она неловко переминается с ноги на ногу.

— Значит, до завтра?

Я киваю.

— Да, э-э, встретимся здесь утром? В восемь?

Она кивает.

— Хорошо. Спокойной ночи, Эван. — Она наклоняется и обнимает его, затем переводит взгляд на меня. — Спокойной ночи, Рид.