— Что случилось? С Эваном всё хорошо? — слова сыпятся из нее градом. Она так стремительно переходит от радости к панике, что я беру ее за руку и втягиваю в номер.

— Да, с ним всё нормально, это у меня кризис.

Я веду ее в ванную к Эвану, который все еще послушно ждет на подставке.

Ее взгляд мечется с меня на него и обратно.

— Э-э... Ладно? То есть... мы осваиваем горшок? — смеется она.

— Ну, таков план, но он отказывается. Просто продолжает смотреть на меня как на сумасшедшего.

Холланд молчит несколько секунд, а затем запрокидывает голову и хохочет. Так громко, что эхо разносится по всей ванной, и Эван начинает смеяться вместе с ней.

— Холланд, хорош, я серьезно. Я целый час читал статьи в интернете, там советуют купить какие-то книжки, вкусняшки, и я просто... черт, не знаю. Чувствую себя полным неудачником. — Я шумно выдыхаю от досады.

Она подходит ближе и кладет ладони мне на грудь, запуская пальцы в волосы на затылке.

— Во-первых, выдохни. Всё нормально. Через это проходят все родители, и никакой ты не неудачник. Вам просто нужно разобраться с этим вместе.

— Ладно. Ты права.

— Так вот, большинство использует колечки «Cheerios». Просто бросаешь их туда и говоришь ему целиться по ним. Он всё поймет.

Ладно, хлопья «Cheerios». Принято.

— Хорошо, я позвоню на ресепшен, попрошу, чтобы принесли. Может, продолжим завтра. — Я киваю на Эвана, который уже слегка покачивается на подставке. Его глаза начинают слипаться.

Холланд смеется, помогает ему спуститься и аккуратно натягивает трусики-подгузники обратно. Она переодевает его в пижаму; когда она берет его на руки, он сонно вздыхает и утыкается головой ей в плечо.

— У тебя отлично получается, знаешь?

Она улыбается.

— С ним легко. Я уложу его и вернусь.

Я иду следом за ними в комнату, а затем сажусь на кровать и валюсь на спину.

Черт, быть родителем тяжело. Приносит кучу радости, но все-таки это тяжело.

В последнее время я много думаю о своем решении, о том, что взял Эвана к себе, о сестре, об отце. В моей голове скопилось дерьмо, в котором нужно разобраться, потому что я хочу быть лучшим для Эвана.

Я постоянно думаю о том, что, даже если мой отец этого не заслуживает, вдруг у меня никогда не будет шанса всё исправить? Что если я проведу всю жизнь в ненависти к нему, а потом всё просто закончится? И мы так и не поставим точку. Я всё еще таю в себе всю эту боль из-за того, что он бросил нашу семью ради новой. Но это не ранит его; это ранит меня. Это меняет меня.

— Рид?

Мои глаза распахиваются, и я вижу Холланд, которая стоит надо мной с обеспокоенным видом. Я присаживаюсь и притягиваю её к себе. Она послушно опускается в мои объятия.