Я нажал «Отменить поездку».

Палец завис над кнопкой подтверждения. Это было маленькое, символическое поражение. Признание того, что прямо сейчас я не властен даже над тем, куда мне ехать.

Подтвердить.

Заказ исчез.

Мы вошли в лифт. Я нажал кнопку второго этажа. Зеркальные панели кабины отразили мое лицо бледное, с жесткой складкой у губ. Я больше не был сыном, спешащим к больному отцу. Я снова был Маркусом. И я шел на переговоры с боссом уровня «Рейд», от исхода которых зависело нечто большее, чем просто лут.

Пока лифт бесшумно скользил вверх, я окончательно успокоился. Холодная ярость вытеснила панику. Они хотят играть по правилам? Хорошо. Я знаю их правила лучше, чем они думают.

Двери открылись, выпуская нас в стерильный, серый коридор этажа безопасности.

— Сюда, пожалуйста, — жестом указал сопровождающий.

Я поправил воротник рубашки и шагнул вперед.

* * *

Я вошел в кабинет без стука.

Сопровождающий остался за дверью, словно часовой у камеры.

Стригунов стоял у своего окна-бойницы, глядя на серую бетонную стену внутреннего двора. Казалось, он даже не пошевелился с момента нашего ночного разговора.

— Я так понимаю, попытка прорыва периметра не удалась? — спросил он, не оборачиваясь. В его голосе не было злорадства, только сухая констатация факта.

— У меня отец в критическом состоянии, — сказал я, игнорируя его тон. — Мне плевать на ваши протоколы, Виктор. Мне нужно к нему. Сейчас.

Он наконец повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах я увидел тень понимания. Не сочувствия, нет. Понимания проблемы, которую нужно решить, чтобы актив снова начал функционировать эффективно.

— Мы знаем, — он кивнул на экран монитора, где бежали строки логов. — Мониторинг голосового трафика. Звонок от Анны Петровны, 08:42. Гипертонический криз, подозрение на предынфарктное состояние. Скорая помощь уже уехала, сделав инъекцию магнезии и дав седативное. Сейчас он спит.

Меня передернуло. Они знали. Они слушали мой личный телефон и похоже, не только мой. Конечно, они слушали.

— Если вы знали, почему ваши церберы меня остановили?

— Потому что эмоции делают вас уязвимым, Андрей, — жестко ответил Стригунов. — Вы в панике. Вы бросились к выходу, вызвали обычное такси. Вы забыли, кто на вас охотится? «Охотники» не дремлют. Перехватить вас в таком состоянии, на обычной машине, по дороге в спальный район, это подарок, о котором они могли только мечтать. Я не мог этого допустить.

Я сжал кулаки, признавая его правоту, но от этого не становилось легче.

— Я должен его увидеть.

— И ты увидишь, — кивнул он. — Но мы сделаем это правильно.