Он развернул планшет ко мне, показывая фотографии палат, похожих на номера пятизвездочных отелей, и операционных, напоминающих космические корабли.

— Мы сотрудничаем с ними по программе реабилитации пилотов нейро-капсул. Они знают, как работать с нервной системой, с сердцем, с последствиями стресса. Твоему отцу там будет лучше.

— Я верю, — ответил я, глядя на мелькающие за тонированным стеклом улицы. Мир снаружи казался далеким и немного нереальным, словно я смотрел кино. — Но я не хочу, чтобы моя семья стала… рычагом давления.

Стригунов хмыкнул.

— Андрей, если бы мы хотели давить на тебя через семью, мы бы не предлагали помощь. Мы бы создавали проблемы. А проблемы у твоего отца возникли сами по себе. Возраст, нервы. Мы предлагаем решение.

Он убрал планшет.

— «НейроВертекс» оплатит всё. Лечение, реабилитацию, лекарства. Это не кредит. Это оплата твоей работы и инвестиция в твоё спокойствие. Потому что, когда ты нервничаешь, ты совершаешь ошибки. А ошибки Сверхперсонажа стоят слишком дорого.

— То есть, вы просто хотите, чтобы я перестал дергаться и вернулся к фарму? — усмехнулся я.

— Я хочу, чтобы актив был в рабочем состоянии, — цинично, но честно ответил он. — Подумай. Там закрытая территория. Охрана не хуже, чем здесь. «Охотники» не смогут к нему подобраться. А в обычной городской больнице… туда может зайти кто угодно в белом халате.

Это был удар ниже пояса. Но эффективный. Я представил, как кто-то из людей «Третьей Силы» подходит к койке отца. Как легко это сделать в обычном стационаре.

Джип мягко качнулся, объезжая очередную яму на въезде в наш спальный район. Знакомые панельки, серые, унылые, поплыли за окном. Мой старый мир.

— Я подумаю, Виктор, — сказал я, глядя на подъезд дома, где прошло мое детство. — Я серьезно подумаю. Но сначала, отец.

Стригунов кивнул.

— Разумно. Мы приехали.

Машина остановилась. Охранник с переднего сиденья вышел первым, сканируя двор цепким взглядом. Только после его сигнала Стригунов открыл свою дверь.

— Идем. И, Андрей… постарайся не задерживаться. Мы на открытой местности.

* * *

Подъезд встретил нас привычным запахом сырости и кошек.

Стригунов поморщился, но промолчал. Его серый костюм и выправка смотрелись здесь так же неуместно, как космический шаттл на грядке с огурцами. Он шел чуть позади, его взгляд постоянно скользил по темным углам и почтовым ящикам, фиксируя каждую деталь.

Лифт не работал. Мы поднялись на пятый этаж пешком. Я позвонил.

Дверь открыла мама. Она выглядела уставшей и постаревшей, в глазах застыла тревога, которая сменилась облегчением, стоило ей увидеть меня.