А тут еще вот какой момент. Зиночка ни на одну из моих знакомых из будущего не похожа. Тут принцип: сам погибай, а товарища выручай, комсомолец — это звучит гордо, ну и прочие лозунги. Думаю, на подлые поступки она не способна.

И все равно чувствовал я себя мерзко, словно ребенка обидел. «Но лучше так, чем девчонка попёрла бы в лес и сгинула», — повторил для убедительности самому себе. Хрен его знает, как повернулось бы в этом лесу.

Пока я думал о всей ситуации с девчонкой, даже не заметил, какое расстояние преодолел. Мы шли и шли, ориентируясь на лыжню, которую проложили ребята. Я прикидывал, сколько нам придется добираться, по всему выходило, придем к ночи. Нормально они так втопили. Это не радовало. В темноте, без ориентиров в незнакомом месте двигаться будем медленней. Да и заночевать негде, случись что. Разве что под елкой в лесу. А я к лесу теперь испытываю устойчивый негатив.

В какой-то момент порадовался, и даже мысленно поблагодарил Золотарёав, который организовал нам подводу. Хоть что-то полезное от э того товарища. Сейчас еще вещей не хватало до кучи. И без того задолбался идти. Все легче палками махать, когда за спиной, кроме Зиночки, ничего нет. Если бы еще и мешок тащить пришлось, скорость и вовсе уменьшилась.

В голове промелькнула какая-то мыслишка, я нахмурился, пытаясь её поймать, но не тут-то было. Подвода лошади, мужик это возница, со сложной то ли литовской, то ли латвийской фамилией. Странный такой, неразговорчивый. В мыслях, как говорится, всё смешалось: кони, люди, рюкзаки, дятловцы… Точно, рюкзаки!

Я завертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть следы от саней, на которых это Вильнюс, который не совсем Вильнюс (ну не выговорить мне его фамилию, хоть режь меня!) сгрузил наши вещмешки и повез вперед на последнюю стоянку. На Северном нам предстояло заночевать, а утром нам выдвигаться в горы. Прости-прощай хоть какая-то цивилизация. Здравствуй, снег, мороз и палатка!

Я оглянулся на Зину. Девчонка молча шла за мной, не реагирую на мои оглядывания. Интересно, если я остановлюсь, она покатит мимо? Или все-таки притормозит? Ладно, посмотрим по обстоятельствам.

— Зин, нам еще далеко, не знаешь?

Девушка сурово нахмурила брови, зыркнула на меня из-под бровей, но все-таки ответила:

— От сорок первого до Северного примерно километров двадцать или двадцать два, Игорь говорил.

— Что-то долго мы идем, — настала моя очередь хмуриться.

Кабы верил в мистику там, или в сказки народные, решил, что нас леший водит по кругу. Но, во-первых, зимой лесные хозяева спят, а, во-вторых какие, нафиг лешие? Да и манси на такое не способны, в этом я больше, чем уверен. Тогда почему конца края этому снежному пути не видать?