— Чего застыл, Замирякин? — Кривонищенко хлопнул меня со всей дури по плечу. — Все наши уже в вокзале греются. Только ты стоишь тут, проход загораживаешь.

Вот же гад, подкрался со спины, я даже не заметил его появления, зависнув в мыслях.

Удар, между прочим, вышел достаточно ощутимый. Не знаю, каким чудом не зарядил ему в ответ. Возможно, начал привыкать к дурацкой манере этих товарищей без предупреждения вторгаться в личное пространство. Извращенцы, честное слово. Нельзя ко мне так подкрадываться. Нельзя! А им, как мёдом намазано, этим студентам. Потом ещё обижаются, что прилетела обраточка.

— Не привык, поди, к таким видам. Это тебе, парень, не в Свердловске по широким улицам гулять, да на папином авто кататься. Тут, братишка, Северный Урал во всей красе.

Я с сомнением покосился на Георгия. Хотел убедиться, не шутит ли он. Потому что, какие к чёртовой матери, красоты? Я всего пять минут в этом месте, а мне уже хочется удавиться с тоски.

Однако лицо Кривонищенко было максимально вдохновлённым. Видимо, пацан говорил это на полном серьёзе. И тут же, словно в подтверждении своих слов, он схватил фотоаппарат, который почти всё время висел у него на груди, и принялся фотографировать окружающее нас убожество… Кстати, про фотоаппарат…

У Георгия обнаружилась новая «манечка». Стоило ему расстаться с гитарой, которую один из парней нашей группы упаковал в чехол, Жорик вытащил из недр своего рюкзака фотик и принялся щёлкать всё подряд. Пока мы ехали в электричке, он задолбал туристов вусмерть, приставал к каждому, предлагая сделать снимки на память.

Меня, кстати, от этой его фразы аж подкидывало на месте. Просто… Я вспомнил в этот момент, что дядька во время своего расследования ссылался на одного из дятловцев, среди вещей которого нашли плёнки и фотоаппарат. Это стало важным подспорьем для следствия.

Поэтому, когда Кривонищенко в очередной раз докапывался до кого-нибудь из товарищей, требуя сфоткаться, я внутри ощущал неприятный холодок, словно каждым щелчком затвора Георгий приближал свой, и не только свой, конец. Эх… Знал бы ты, Жорик, насколько верны твои слова про память…

— Вот досада… Света маловато… — Кривонищенко с сожалением прищёлкнул языком.

— Маловато? — переспросил я и даже покрутил головой по сторонам.

Вдруг мы с товарищем Кривонищенко в разных реальностях находимся. Просто на улице так-то тёмная ночь, и перрон вместе с вокзалом освещали лишь пара тусклых фонарей, да свет, льющийся из окон здания. Хотя, конечно, меня подобный расклад сильно порадовал бы — другая реальность, где нет ни Дятлова, ни его группы.