Кстати, Колю я выбрал не только из-за любовных перипетий в группе. По нему сразу видно: не тот он человек, который без раздумий сразу кинется бить в обратную. Такое развитие событий как раз ни в коем случае допускать нельзя. Я должен сам остаться в стороне, чтоб успеть провернуть свой план с автобусом. Так что Тибо — типаж, который сначала разберётся, что произошло, выяснит всё, три раза уточнит. И только потом, возможно, среагирует соответствующим образом. В смысле, даст сдачи. Моя цель заключалась в том, чтоб не позволить ему осмыслить ситуацию или заговорить.

— А ты! — я повернулся к Дорошенко, который уже оказался рядом с нами. — Бегал за мной, как дурачок полночи. А Зина твоя, едва ты уснул, сразу к этому поскакала!

Я кивнул в сторону окончательно офигевшего Николая.

— Сидели там, обсуждали вас с Людой. Мол, ты идиот психованный, а она — буржуйка недоделанная. Денег на пирожки пожалела. И главное, знаешь, как Зина твоя этого предателя нахваливала? Ты, говорит, Коленька, такие карты рисуешь. Такие кроки делаешь. Загляденье просто. Юрка, что? От него толку мало. Строит из себя чёрт знает кого. Надоел, мол, Юрка, сил нет.

Ну… Я как бы не совсем врал. Вернее, врал, но не во всём. Под утро Зина и Тибо реально разговаривали. Николай поднялся со своей лежанки, а потом вышел на улицу. Наверное, покурить. Вид у него был отчего-то расстроенный. Зина, что вполне ожидаемо, попёрлась следом. Но тут дело, конечно, в другом. Я так понял, эта девчонка и правда слишком хорошая. Верная подруга, бесплатный психолог и практически мать всем членам группы.

Как только Зиночка вышла следом за Тибо, я, недолго думая, вскочил на ноги, осмотрелся, проверяя, спят ли остальные, а затем осторожненько подкрался к окну, за которым слышались голоса. Благослови, Господи, этот сраный городишко за его сраный вокзал. В оконных рамках были такие щели, что даже на расстоянии я прекрасно мог разобрать через них каждое слово. Тем более эта парочка говорила вполне себе спокойно, не понижая голоса и не опасаясь быть услышанными.

Николай действительно курил, а Зина действительно его утешала. Всё, как я и представлял себе.

— Коль, ну, что ты расстраиваешься? — девчонка осторожно погладила товарища по плечу. — Ты же говорил, всё закончилось, ничего страшного.

— Ты понимаешь, пока вот так, на глазах друг у друга не находишься, да. Но как гляну на Блинова… Он вокруг Люды так и кружит. И она ведь его вниманию рада… Понимаешь?

— Понимаю! Поверь мне, я точно понимаю! — Зиночка перестала наглаживать Колю и прижала обе ладошки к груди.