— Дятлов, — ответил коротко, поднимаясь на ноги. Заодно тактично убрал нож в рукав куртки.

Повернулся лицом к говорившему и слегка подзавис. Просто я ожидал увидеть кого-то из числа студентов, а рядом со мной стоял вполне взрослый мужик. Лет тридцать пять, может, чуть больше.

Первое, что бросилось в глаза — это его усы. Они были какие-то… смешные, что ли. Как у знаменитого борца Ивана Поддубного. Густые такие, длинные, с закрученными вверх кончиками. Не хватало только полосатого костюма в обтяжку с шортиками и десятка килограмм сверху. Вообще была бы копия.

— Проблемы? — мужик кивнул в сторону колеса, возле которого я только что сидел на корточках. — Кстати, Семён. Семён Золотарёв.

Незнакомец шагнул ко мне, протягивая руку, которую пришлось пожать. Во взгляде нового знакомца явственно читался вопрос: мол, зачем ты, парнишка, по земле на карачках лазишь возле автобусных колёс?

— Да показалось, в резину что-то попало. Воткнулось, в смысле? Хотел проверить, — беззаботно ответил я мужику.

— Помощь нужна? — Семён задумчиво уставился на колесо, видимо, пытался понять, что там могло померещиться, если вся шина в снегу и грязи.

— Нет. Всё нормально. Говорю же, показалось, — ответил я и небрежно махнул рукой.

Про себя подумал: вали уже, мужик, куда шёл, у меня там студенты сейчас угомонятся, и всё. Сгорел один шанс.

И вот ровно в тот момент, когда я об этом подумал, мой взгляд остановился на лямках, которые шли у мужика через плечи. И на рюкзаке. На огромном рюкзаке, край которого возвышался над его макушкой. Да ладно… Тоже турист?

— А там что? — Семён с широченной, наисчастливейшей улыбкой кивнул в сторону автобуса.

Я проследил за его взглядом. Вряд ли гражданина интересовал сам транспорт, возле которого мы стояли. Речь, видимо, о криках, ругани и шуме-гаме, который доносился из-за колымаги, по недоразумению названной автобусом. Кстати, скандал явно шёл на убыль. Видимо, комсомольская совесть оказалась сильнее личных разборок. Ну, круто, конечно. Сейчас они там угомонятся и придут задавать вопросы мне.

В принципе, я готов. Но смысл мероприятия был в том, что вопросы — цена за удачно реализованную возможность с автобусом. А теперь, получается, поимеют меня морально ни за грош. Да ещё вдруг придёт в голову Дятлову оставить провокатора Замирякина в Ивделе, чтоб больше не путал общественное с личным.

— Там ругаются, — я объяснил Семёну очевидное и пожал плечами. Мол, зачем спрашивать, если и так понятно.

— А-а-а-а-а… — Золотарев продолжал улыбаться.

Это, честно говоря, слегка нервировало и настораживало. Я вообще не понимаю, откуда здесь столько жизнерадостных людей. Ненормально жизнерадостных. Чего они все скалятся, как умалишённые?