— Сигнал к атаке! — приказал я. Не знаю, откуда это чувство неправильности происходящего, но поздно что-то менять. Ввяжемся в бой, а там посмотрим.

Четко отсалютовав, словно всю жизнь провел в дворцовой гвардии, а не среди наемников, Бахал достал пистолет-ракетницу. Прицелился в воздух, в направлении лагеря альвов, спустил курок… и ничего не произошло.

— Вот ведь демоны, — раздраженно пробормотал Бахал. Вновь взведя курок, он снял пробитый, но давший осечку пистон, и начал шарить в патронной сумке в поисках нового.

Эта небольшая заминка странным образом слегка успокоила мою паранойю. Если все идет не так хорошо, значит все не так уж и плохо. Слишком я стал мнительным. Хотя полоса удачи удивляет, это да. Ох и спросит с меня эта ветреная леди. Жаль, берет не деньгами. Вернее, не только ими.

Заменив пистон, Бахал вновь прицелился. В этот раз ракетница не дала сбоев. Яркая искорка красной ракеты взлетела к небесам и стала медленно падать. Следом за ней в небо взмыло еще несколько красных ракет, обозначая силам из долины направление удара. Слажено грохнули пушки, обеспечив древолюбам не только громкую побудку, но и вечный сон — кому как повезет. Со стороны долины им вторил глухой рокот десятков паровиков.

Небо над горами стало красным, словно первая пролитая кровь. Начинался новый день.

* * *

Для того чтобы проснуться, всевождю хватило небольшого шороха, больше похожего на легкий порыв ветра. Открыв глаза, он одним плавным, скользящим движением поднялся, небрежно кивнув вошедшему в шатер сыну.

— Идут, — Неистовый машинально погладил ладонью боевой пояс. — Маги, латники, сержанты. Четыре пушки. Заняли холм неподалеку от лагеря. Ставят орудия.

— Значит, сейчас начнется, — довольно кивнул всевождь. Приятно читать действия врагов, словно открытую книгу. При других обстоятельствах это стоило бы хомо очень дорого. Но не сегодня. Пусть живут. Радуются. Не понимают. Веря в свою счастливую звезду, будут так же небрежны и впредь.

Яростно тряхнув головой, прогоняя остатки сна, всевождь снял с подставки массивный, в два раза шире боевого, пояс — знак вождя всех вождей. Никакого золота или серебра, да и любого другого презренного металла. Только кость, несколько видов кожи, вышивка и драгоценные камни, искусно вплетенные в узор. У ликанов они не считались чем-то ценным, но всевождю нравилось, как они выглядят. И он мог себе позволить немного отступить от принятых канонов.

Неистовый впился в пояс жадным взглядом, но всевождь сделав вид, что не замечает, интереса сына к знаку власти и статуса вождя всех вождей. Жажда власти, подняться выше настолько, насколько это возможно — это нормальное желание его крови. Но двух уроков в Круге для Неистового оказалось достаточно. К новому вызову сын не готов, и стал достаточно осторожен и умен, чтобы принять эту простую истину. Принять, и расти над собой. Развиваться, завоевывая авторитет среди воинов. Учиться у шаманов.