Собирая этнографические данные и информацию, Ма Хуань не просто удовлетворял свое любопытство. Его работа должна была поспособствовать расширению влияния Китая в регионе Индийского океана и донести до внешнего мира новый образ государства. После периода политики, направленной против мусульман, династия Мин пыталась переключиться на менее враждебный и более космополитичный подход к международным отношениям. Поэтому в то время, когда Ма Хуань и его коллеги собирали информацию, а китайские торговцы скупали товары, другие участники экспедиции раздавали литературные и образовательные тексты, призванные сформировать положительное отношение к китайской цивилизации и сблизить Китай и остальной мир через общую культуру. Стремясь увековечить послание о связи и доброй воле, экспедиции устанавливали каменные стелы в различных местах их высадки – свидетельства новой политики открытости Китая. Как рассказывал Ма Хуань, в Каликуте Чжэн Хэ приказал установить стелу под большим павильоном, чтобы ее могли увидеть все. На боковой стороне было высечено новое послание Китая миру: «Хотя путь от этой страны [Индии] до Срединного государства [Китая] составляет более тысячили, эти народы во многом схожи: они счастливы, благоденствуют и имеют одинаковые обычаи. Мы сделали надпись на этом камне, вечное заявление на десять тысяч лет».

Стела в Каликуте олицетворяет одно из течений новой эпохи сближения, определяемое духом любознательности и искренним желанием наладить связи и обмен. Но существовали и более темные силы, которые также вели к сближению: жажда завоеваний, наживы и господства. Зачастую эти устремления оказывались неразделимы. Алчность и жажда познания могли сосуществовать вместе; открытие и утрата могли идти рука об руку. Действуя совместно, они привели миллионы людей к далеким берегам новых миров и в ходе этого процесса связали части земного шара друг с другом – необратимо и так сильно, как никогда прежде.

После бесчисленных дней в море вид суши принес облегчение. Племена таино были опытными мореходами, привычными к ветру и волнам. Они родились в сердце Карибского моря, их дома стояли на островах посреди его вод, и само море давало этому народу пропитание. В морских плаваниях – чтобы наловить рыбы, поторговать или по дипломатическим делам – не было ничего необычного. Вода находилась в центре вселенной таино и их понимания собственного места в мире. Однако в этом новом путешествии, в тесном трюме скрипучей каравеллы, куда не проникали ни свет, ни воздух, им приходилось тяжело. Каноэ индейцев были открыты солнцу и небу; их плавания измерялись часами или днями. Но небольшие каморки, в которых они теперь сидели вплотную друг к другу неделю за неделей, были «столь тесными, темными и зловонными, что больше походили на усыпальницы или склепы», нежели на места, предназначенные для жилья, – напоминали «адские пещеры», по словам одного путешественника, пережившего подобное плавание позже. Тошнотворная монотонность качки нарушалась лишь шуршанием «полчищ тараканов», царапаньем крыс и звуками рвоты страдавших морской болезнью путешественников, спрессованных в слишком тесном пространстве.