Космология таино не предполагала существования за морем другого континента, однако в ней были сюжеты, которые помогли индейцам согласовать появление испанцев со своими представлениями о вселенной. Они верили, что богиня-мать Атабей родила двух детей, Юкаху и Гуакара. Юкаху – дух-творец(земи), населивший землю растениями, животными и первыми людьми. Гуакар, завидуя превосходству брата, женился на Гуабансекс,земи хаоса и бурь, и, объединившись, они превратились в источник всего зла и всех разрушений в мире. Именно Гуабансекс насылала ураганы на острова и натравливала на таино врагов – племена карибов. В связи с этим прибытие испанцев можно было рассматривать с двух точек зрения: либо их послал Юкаху, чтобы помочь таино против их врагов-карибов, либо их направляли Гуакар и Гуабансекс, сеявшие разрушение. Гуаканагари, по-видимому, надеялся, что испанцев послал Юкаху, и относился к ним как к друзьям. Не было смысла игнорировать появление Колумба и его людей или надеяться, что они просто исчезнут. К тому же Гуаканагари и его соплеменники-таино тоже испытывали любопытство. Они надеялись узнать больше об обычаях испанцев, их намерениях и землях, откуда те прибыли. Сосуществование было невозможно без взаимопонимания.

Гуаканагари подарил Колумбу изящный пояс и сделанную из раковин маскугуаиса – «лицо живого», могущественный символ власти; он даже разрешил построить на своих землях небольшое поселение для людей, которые останутся на острове, когда чужаки вернутся в Испанию. Ла-Навидад, как назвали его испанцы, стало первым европейским поселением в Америке[20] . Оно не просуществовало и года – равно как и дружественные отношения между испанцами и таино с острова Эспаньола. В рамках состоявшегося дипломатического обмена родственники Гуаканагари сами вызвались отправиться с миссией к королю и королеве Испании. «По собственной воле [они] пожелали поехать в Испанию», – отметил позже один историк на Эспаньоле, хотя остается неясным, двигало ими чувство долга перед касиком и народом или простое любопытство.

Итак, весной 1493 года послы Гуаканагари стояли в холодном испанском городе Палос-де-ла-Фронтера и пытались постичь новый мир вокруг себя: кричащая одежда, стесняющая движения, огромные вьючные животные, угрюмые здания из кирпича и камня, толпы зевак, которые отвечали на их ошарашенные взгляды смесью тревоги и удивления. Подобно Сауме, они путешествовали не только как дипломаты, но и как наблюдатели, от которых ожидали рассказа об увиденном.

От Палос-де-ла-Фронтеры до Севильи, до самого королевского двора в Барселоне чудеса не прекращались. Путешественники-таино взгромоздились на мулов – ошеломляющий опыт сам по себе – и отправились в путь по ландшафту, который казался почти таким же бесконечным, как и море. Однако земля выглядела столь же разнообразной, сколь неизменным казался океан. Все было новым и непривычным. Природа здесь, казалось, боролась за выживание. Голые низкорослые деревья резко контрастировали с пышной растительностью Карибского бассейна. Путешественники пересекали обширные сухие равнины и широкие реки, огибали зубчатые горные пики. И повсюду они видели результаты человеческой деятельности: засеянные поля, деревню за деревней и город за городом, и бесконечное движение по дороге. После великолепия Севильи Барселона уже не так потрясла индейцев, однако им было трудно привыкнуть к огромному количеству людей, к их постоянным взглядам или к узости бесчисленных улиц.