Стоял апрель, и зимний холод уступал место первому весеннему теплу, когда послов Гуаканагари представили королю Фердинанду Арагонскому и королеве Изабелле Кастильской. Колумб хотел заворожить монархов богатствами экзотических «Индий» – зеленым попугаем, золотыми украшениями, блестящим жемчугом и другими дарами, «невиданными и неслыханными ранее в Испании», включая пояс и маску гуаиса от Гуаканагари. Закончив с подношениями, Колумб подвел путешественников-таино к королю и королеве.

Для Колумба жители «Индий» были источником богатств – такие же материальные ценности, как золото и жемчуг. Он привез их в Барселону и как диковинку, и как доказательство наличия нового источника рабочей силы. Он надеялся, что это поможет привлечь деньги монархов для дальнейших экспедиций и что туземцы после порабощения обеспечат ему состояние. В письмах королю и королеве Колумб изображал их простыми покладистыми дикарями, которых можно быстро завоевать и обратить в католичество, он видел в них легкий источник рабов. Но у таино имелись свои причины приехать в Испанию. Они представляли своего касика и свой народ и считали себя равноправной стороной в будущих переговорах. И, конечно, ими двигало любопытство.

Когда послов таино представили королю и королеве, монархи пали на колени, проливая благочестивые слезы при мысли о возможности спасти столько новых душ. Пока они плакали, запел хор. Индейцы были знакомы с ритуальными плачами, поэтому их не слишком удивило поведение заморских касиков. В качестве жеста доброй воли они попросили крестить их. Это казалось легким способом снискать расположение испанцев. Фердинанд, Изабелла и их сын Хуан стали крестными родителями гостей и дали им новые христианские имена, подобающие их статусу элиты таино: Фернандо де Арагон и Хуан де Кастильо.

Хуан остался в Испании в качестве придворного. Он умер через несколько лет, находясь за тысячи километров от дома. Фернандо вернулся на Карибы со второй экспедицией Колумба. Он увидел, что встреча с Испанией уже изменила его родину. Мор напал на эти земли. «Болезнь гнойников», как вспоминал один из выживших после вспышки эпидемии, которая случилась на материке, лежавшем западнее, «принесла великое опустошение; очень многие скончались от нее… а многие просто умерли от голода; царил голод, и никто больше не заботился о других». Общество таино, казалось, распадалось. Поселение Ла-Навидад – символ великодушного приема, оказанного таино пришельцам, – было стерто с лица земли в ходе непрекращающейся войны с испанцами. Первые похищения людей оказались лишь прелюдией к более масштабному захвату местного населения в плен. Порабощение индейцев стало обычным делом: тысячи людей вывезли в Европу для продажи. Еще тысячи отправили работать на испанские плантации и в шахты в Карибском бассейне и Южной Америке. Сопротивлявшихся насиловали, убивали или отправляли за море, где они трудились на шахтах и плантациях по всей Америке или становились прислугой в домах европейской знати. Между коренными жителями и колонизаторами бушевали войны. В столкновении взглядов на будущее двух миров, недавно установивших связь, верх взяло видение Колумба, а не Гуаканагари. Как теперь представлялось таино, испанцы все-таки оказались посланниками Гуакара и Гуабансекс.