Идеи Дина Мухаммеда бросили серьезный вызов традиционным европейским нарративам. В Аллахабаде он восхищался «возвышенной атмосферой величия» древнего дворца, который соперничал с «древними триумфальными арками римлян». Калькутта, «этот великий центр богатства и торговли», олицетворяла утонченность, «где знатные люди предстают в роскоши, намного превосходящей модный шик блистательных кругов Европы», в то время как мангровые леса Сундарбан были воплощением сути природной красоты. Извилистые протоки в мангровых джунглях олицетворяли «празднество», которое «радовало взор разнообразием новых пейзажей. …Вода… выглядела длинным зеркалом, отражающим высокие деревья по обоим берегам. Мир, казалось, пребывал в покое, и никакой шум не нарушал царившей вокруг тишины, кроме редкого рева диких зверей в лесах: зрелище было поистине прекрасным, доведенным до неподдельного величия без вмешательства искусства».

Дин Мухаммед – не первый человек из Южной Азии, оказавшийся в Европе, и не первый человек на Британских островах, опубликовавший основанный на личном опыте рассказ об Индии. Но все же, чтобы пробиться сквозь европейские стереотипы и раскрыть настоящую Индию, требовались взгляд и перо именно индийского исследователя. Этот путь проложил Дин Мухаммед – первый индийский автор, писавший на английском языке.

В сентябре 1794 года, как раз когда на книжных полках Ирландии появились экземпляры «Путешествия» Дина Мухаммеда, молодой шотландский хирург по имени Мунго Парк вошел в лондонскую штаб-квартиру Африканской ассоциации и предложил этой организации свои услуги в качестве исследователя. Предполагаемая задача Африканской ассоциации, основанной в 1788 году и возглавляемой опытнейшим путешественником сэром Джозефом Бэнксом, – пролить свет на Черный континент. Несмотря на то что европейцы веками обращали в рабство людей с побережья Африки, они поразительно мало знали о ее внутренних районах. Вплоть до начала XIX века большинство европейцев обращались к античным римским источникам, чтобы получить хотя бы отрывочную информацию о внутренних областях материка. Африканская ассоциация намеревалась исправить эту ситуацию – во имя науки, торговли и, что самое важное, аболиционизма, то есть отмены рабства.

Многие члены Африканской ассоциации состояли также и в становившихся все более активными лондонских аболиционистских обществах – и это не случайно. Самые видные участники ассоциации считали исследования дополнительным инструментом в борьбе с рабством. Британский аболиционизм – в основном движение морального воздействия. Аболиционисты надеялись убедить общественность в том, что рабство и работорговля – это зло; они хотели организовать общественное давление на парламент и изменить законы. Чтобы проиллюстрировать жестокость рабства, люди, пережившие его на собственном опыте, публиковали душераздирающие истории. Корабельные врачи рассказывали об ужасах «Среднего пути»[39] , а активисты разъезжали по стране, демонстрируя кнуты, цепи и другие орудия наказаний.