После однообразия равнины Депсанг Яркенд оказался пиршеством для чувств. Город был последней крупной остановкой для караванов, направлявшихся на север через пустыню Такла-Макан (известную как пустыня, откуда не возвращаются); со всех сторон сюда стекались люди, и каждый вызывал у Расула неподдельный интерес. Казалось, будто в Яркенде собрался весь мир. Подросток хотел увидеть все. Но больше всего Расул жаждал посмотреть на китайского амбаня (так называли высших чиновников), так что он едва смог устоять на месте, когда процессия китайца с развевающимися красными флагами двинулась по узким улочкам города под гулкие звуки гонга, эхом отражавшиеся в переулках с глинобитными домами. Он упрашивал Ису позволить ему сходить на яркендский базар и сопроводить Янгхазбенда и Макартни на аудиенции во дворце амбаня. Расул впитывал каждую деталь – остроконечную черепичную крышу дворца, великолепно расписанные ворота и резных львов-стражей – и тщательно отмечал для себя детали протокола дипломатической встречи. «Все это я держал в голове», – писал он с исступленным удовольствием. Он не смел забыть ни одной мелочи.
В 1892 году третья экспедиция Расула, во время которой он присоединился к каравану яков лорда Данмора и майора Роша, завела его еще дальше – в Кашгар. Первый этап путешествия через равнину Депсанг и Каракорумский перевал был ему уже знаком, но на третий день после выхода из Яркенда он вспомнил, ради чего пустился в дорогу. Караван тащился в тишине по безликой равнине. Все слишком устали, чтобы разговаривать или петь; затих даже обычно не смолкавший Расул. Но под вечер, когда резкий свет Гималаев сменился на золотистый, караван вошел в долину восхитительной красоты. «Обе стороны были прекрасными, высокими, отвесными и серыми, – писал Расул. – Там были скалы, похожие на замки. Это показалось нам чудесным». Усталость испарилась. «Мы говорили друг другу: “Мы забываем об усталости, глядя на это чудесное зрелище”». Той ночью участники каравана разбили лагерь в густой траве под одиноким деревом – редким зрелищем на такой бесплодной высоте – рядом с кристально чистым горным источником. Несмотря на утомление, они бегали «и очень много смеялись». Заснуть было трудно. Мир полнился чудесами.
Из путешествия в Кашгар Расул вернулся другим человеком. Он видел зыбучие пески пустыни Такла-Макан и сказочные каменные замки. Новая красивая одежда, которую он купил в Кашгаре, демонстрировала Леху, что он повидал мир. «В этой одежде я казался себе большим бабу[52] , – посмеивался он, – с головы до ног я выглядел как англичанин». Для жены и матери Расул купил экзотические сувениры – самовар и «русскую одежду»: он никогда не упускал случая рассказать историю своего последнего приключения. И все же новый наряд вызывал у него смешанные чувства: «Иногда мне было очень стыдно в той одежде. Иногда приятно». За время его отсутствия Лех тоже изменился – по крайней мере, в глазах Расула. После пережитого в дороге, на горных перевалах, в Яркенде и Кашгаре родной город казался ему и меньше, и милее сердцу.