Первое время он испытывал ужас. Одиночка в оккупированном городе — лёгкая добыча для любого патруля. Но, как ни странно, немцы не обращали на него внимания. Возраст, небольшая хромота и отпущенная борода, стали его лучшей легендой — кому нужен хромой дед, ковыляющий по своим делам?

Получив необходимые разрешения в комендатуре (без этого было нельзя), Лазутин устроился работать сторожем на склад местного торга, который немцы использовали для хранения трофейного имущества. Работа не была тяжёлой, позволяла свободно перемещаться по городу и даже иногда выходить за его пределы под предлогом заготовки дров.

Он не искал встречи с подпольем продолжая жить своей незаметной жизнью. Но подполье само нашло его.

Однажды вечером, когда Лазутин сидел в своей каморке при складе, к нему постучали. На пороге стоял незнакомый человек, который с ходу заявил, что знает о его радиолюбительском прошлом и хочет предложить сотрудничество. Разумеется, бывший преподаватель испугался. «Вдруг это провокация, немецкая ловушка?» — подумал он в тот момент. Его долго уговаривали и убеждали в том, что от него потребуется минимум — просто принимать и передавать шифровки, используя навыки радиолюбителя. Лазутин сопротивлялся, но потом, получив заверение что никто его на диверсионные операции отправлять не будет, сдался, дав согласие. Ему принесли небольшую радиостанцию «Север» и объяснили принципы работы, частоты и коды. Обучение прошло быстро. Радиолюбительский опыт и знание физики давали о себе знать — бывший преподаватель схватывал всё на лету. Он быстро освоил азбуку Морзе, научился настраивать аппаратуру на нужные частоты, запомнил необходимые правила конспирации. Рацию он спрятал в тайнике под половицами, а антенну маскировал под обычную верёвку для сушки белья.

Впрочем, как и было обещано, работы оказалось совсем немного. Его канал был запасным, и основная часть донесений уходила в «Центр» другими путями, через других радистов. За без малого год войны у него было всего несколько непродолжительных сеансов связи. Лазутин не обижался — меньше работы, а значит и меньше риска.

Жизнь шла своим чередом. На фронте дела у Красной Армии складывались неважно — немцы наступали и сводки были одна тревожнее другой. Бывший преподаватель очень переживал, слушая новости и видя, что всё идёт совсем не так, как хотелось бы. Постоянно находясь в раздумьях, он старался изгнать свой страх перед захватчиками и стать более полезным для общего дела. Мысль о том, что он может делать больше, не давала ему покоя ни днём, ни ночью и даже в какой-то момент лишила сна.