В этот момент преподаватель понял, что эта та информация, которая нужна Центру. То, что происходило в Согравске и окрестностях, не укладывалось в обычные рамки партизанской войны. Он должен был сообщить об этом.

Нарушая все правила и инструкции, радист самостоятельно, без приказа, вышел в эфир. Дрожащими руками он настроил рацию, проверил частоту и начал передавать шифровку по запасному каналу связи для экстренных случаев.

Ответ пришёл на следующий день. Центр поверил его донесению. И, наконец, дал задание: ему предстояло отправиться в Согравск и выяснить всё, что только возможно, о провале местного подполья. Особое внимание следовало уделить одному из подпольщиков, работавшему стрелочником на железной дороге. По некоторым данным, он не был арестован и до сих пор работал на своём месте. Центр подозревал худшее — возможно, именно он был предателем. Требовалось понаблюдать и доложить.

Задание было срочным, и старый преподаватель почти не колебался. Собрал волю в кулак, подготовился — взял с собой револьвер, немного еды, — и пустился в путь.

Легенда была простой и надёжной: он направляется к дальней родственнице, которая якобы нуждается в помощи. Из рассказов и по наблюдениям он уже знал, что немцы к таким поездкам относятся более-менее терпимо, если конечно документы в порядке. А документы у него были — старый паспорт с соответствующими отметками, разрешение на передвижение, а также справка о работе.

Выехал ранним утром на попутной подводе, которая везла в Согравск сукно. Дорога заняла почти целый день — около ста километров тряски по разбитым дорогам. Лазутин терпел и, глядя на проплывающие мимо поля и перелески, наполнялся решительностью во чтобы то ни стало выполнить задание.

В городок прибыли только к вечеру. Тот оказался небольшим, провинциальным, с одноэтажной застройкой на окраинах и парой каменных зданий в центре. Лазутин нашёл дом, где, как ему сказали, могут дать ночлег — маленькую комнатку, хозяйка которой за небольшую плату пускала постояльцев. Женщина оказалась говорливой, но преподаватель был осторожен, много не спрашивал, только жаловался на усталость и старые раны.

Утром отправился на базар. Там всегда можно было услышать последние новости, послушать слухи, приглядеться к людям. Купил пирожок у торговки, и присел на завалинке, делая вид, что отдыхает.

Слухов ходило множество. И чем дальше, тем они становились удивительнее и неправдоподобней.

Один мужик с воза рассказывал, что над аэродромом видели светящиеся шары, которые летали бесшумно и жгли самолёты словно бы лучами. Другая бабка шептала, что это души погибших красноармейцев поднялись мстить оккупантам. Торговка семечками божилась, что кум её соседки служит в полиции и слышал, будто немцы сами не понимают, кто на них нападает — то ли призраки, то ли ангелы.