И в конце концов он сумел себя преодолеть и принял твёрдое решение: как только ему принесут для передачи новое послание, он попросит начать подключать его к другим, более серьёзным заданиям, чтобы чувствовать себя настоящим участником сопротивления, а не просто пассивным передатчиком.

Готовясь к тому, что вскоре его ждёт настоящее дело, Эдуард Алексеевич даже обзавёлся оружием. У знакомого спекулянта на базаре он выменял старый револьвер системы «Наган» и три патрона к нему. В обмен отдал пару золотых монет царской чеканки, хранившихся у него ещё с дореволюционных времён. Оружие иметь при себе было смертельно опасно. Если бы немцы, каким-то образом, например при обыске, наган бы обнаружили, владельца тут же бы расстреляли. Но без оружия радист не мог чувствовать себя полноценным участником подполья. Поэтому он спрятал его в другом тайнике, отдельно от рации и стал ждать подпольщиков.

Но произошло непредвиденное — на связь с ним выходить перестали. Неделя, другая, третья — тишина. Он нервничал, но соблюдал инструкции и ждал. А потом до него дошли страшные слухи. Немцы нанесли серьёзный удар по подполью во многих городах региона.

Мужчина впал в депрессию. Вокруг были аресты, на фронте немцы неуклонно наступали, казалось, что кругом безысходность и ничто не остановит гитлеровскую военную машину.

Он очень боялся, что за ним вот-вот придут. Каждый стук в дверь заставлял вздрагивать, каждый патруль на улице — искать глазами пути отхода.

Но страх — плохой советчик и бывший преподаватель, в который уже раз, сумел победить его. А помог в этом случай, а точнее — слухи, которые поползли по городу несколько дней назад. Говорили о каком-то партизанском отряде, который громит немцев под Смоленском. Причём громит как-то так, что не могут даже следов его обнаружить.

Лазутина это удивило и заинтересовало, и он начал осторожно расспрашивать. Информация была противоречивой, но одно прослеживалось чётко: отряд использовал какое-то необычное оружие. В одних слухах говорили о миномётах невиданной точности, в других — о том, что немцев бьют их же гранатами, которые падают прямо с неба.

— Вы слышали, Эдуард Алексеевич? — шептала ему торговка на рынке, у которой он иногда покупал продукты. — Говорят, под Согравском целый аэродром немецкий спалили. Самолёты, говорят, горели — зарево на всю округу стояло. А кто спалил — никто не знает. Как призраки.

— Призраки? — переспросил Лазутин.

— Ну да. Никто их не видел. Утром встали — одни головешки.

Позже другой, более надёжный источник — знакомый работник мастерской, — рассказал, что немцы хотели сжечь какую-то деревню, но кто-то разбросал листовки с предупреждением, и жители ушли в лес. Более того, когда каратели выдвинулись в ту сторону, их всех перебили. А сами вновь как будто бы исчезли без следа и немцы никого не поймали.