Рух извернулся в воздухе и ударил ближайшего пепельника крылом. Тварь отлетела, закувыркалась, но тут же выровнялась и ринулась обратно. Два других заходили с боков, пытаясь взять его в клещи.

Мой друг был быстрее и маневреннее каждого из них по отдельности. Пусть он и в юном теле, сил ему хватит с лихвой.

Он огрызнулся потоком пламени, опалив одному крыло. Тварь заверещала, на секунду отстала, но потом продолжила его упрямо преследовать.

«Не выдавай себя! — велел я ему мыслеречью. — Сбрось высоту! Лети ко мне!»

Рух, сложив крылья, спикировал вниз. Серые тени рванули следом.

Я резко вскинул руку — и сжатый поток ветра ударил по одному из пепельников. Тот отстал от стаи и как раз снижался над перекрёстком. Удар пришёлся снизу: тварь подбросило, перевернуло в воздухе и швырнуло в сторону. Пепельник зашипел, судорожно замахал крыльями и врезался в фасад жилого дома. Кирпичная крошка разлетелась во все стороны, тварь сползла по стене и рухнула на тротуар.

Рух заложил резкий вираж и промчался метрах в десяти надо мной. Одного пепельника он раздербанил клювом, который накалился сейчас до такой температуры, что если бы не невидимость — пылал бы красным. Другого он сбил с курса чистой энергией, затем в мгновенье ока настиг его, порвал крылья и отправил в свободное падение.

Я сосредоточился, сформировал воздушную петлю и метнул её навстречу следующему пепельнику. Тварь на полном ходу влетела в ловушку — петля мгновенно захлестнула крылья, и я резко рванул её вниз. Пепельник врезался в асфальт с глухим хрустом. Чешуя треснула, из-под нее брызнула темная жидкость.

Следующих монстров Рух, не сбавляя скорости, обдал жаром, а затем снова атаковал раскаленным клювом.

Ведь, как известно, клюв — самая твердая и сильная часть тела птицы. А когда он еще и режет кожу монстров, как масло…

Рух вполне мог справиться с этой пятеркой сам, но тогда ему пришлось бы раскрыться. Он не мог сражаться в полную силу, сохраняя невидимость — я чувствовал, как тяжело дается ему поддержание этого заклинания активным.

Для вида я выпустил воздушное копье и пробил уже полудохлых тварей насквозь.

Победа! Пять серых тушек лежало на асфальте: одна у стены дома, вторая посреди перекрестка, третья на тротуаре в луже собственной крови, и еще две неподалеку от нее.

Должно быть, всё вышло слажено. Ни один человек на этой улице не видел огненную птицу, а пламя Рух использовал только на высоте, где его в худшему случае приняли за отблеск солнца или за вспышку от случайного столкновения монстров друг с другом.

Я быстро достал телефон и набрал Петровича.