Он замолчал. А затем не выдержал и снова хищно уставился на зрительный зал.
Один из лжесвидетелей неожиданно поднял руку:
— Ваша честь, я хочу… я хочу дополнить свои показания.
Судья нахмурилась, но всё же согласилась:
— Говорите.
Мужик встал, теребя в руках кепку.
— Я… я не всё сказал. Этот Северский… он правда заступился за Горцева. Горцев там лежал. Я просто не думал, что…
Второй свидетель робко закивал.
— Они впятером на него напали. У одного был топор, который он у Горцева отобрал. Пытался Северского топором… Что ему оставалось?
Прокурор побагровел.
— Это давление на свидетелей! Я требую…
— Достаточно! — злобно крикнула судья и ударила молотком по столу. — Суд удаляется для вынесения решения!
Она поднялась и вышла через боковую дверь. Прокурор бросил на меня злобный взгляд, встал со своего места и, отойдя в сторону, принялся тыкать в экран телефона.
Браунштейн и Святогор направились к своим местам. Когда мой адвокат столкнулся взглядом с баронессой Ольховской, она улыбнулась и кивнула ему. Он кивнул в ответ и промокнул лоб платком.
Вскоре дверь открылась, первым появился пристав, и все, кто вставал, тут же вернулись на свои места.
Вернулась на своё место и судья. Лицо её было непроницаемым, но я уловил в её взгляде нечто, похожее на опустошение и злобу.
— Прошу присутствующих встать для выслушивания приговора, — устало проговорила она.
Все поднялись.
— По результатам рассмотрения дела, — начала судья сухим официальным тоном, — суд постановляет: дворянина Северского Антона Игоревича признать невиновным в предъявленных обвинениях. Действия обвиняемого квалифицируются как необходимая оборона при защите жизни и здоровья дворянина Российской Империи. Дело закрыто.
Она ударила молотком и ещё более замученным голосом добавила:
— Подсудимый освобождается из-под стражи. Заседание окончено.
Глава 16
Конвоиры сняли с меня наручники и отошли в сторону. Зал суда опустел на удивление быстро: торговцы-лжесвидетели первыми рванули к выходу, не глядя друг на друга; прокурор собрал свои бумаги и с каменным лицом удалился через боковую дверь; представитель Чебкасовых сперва кому-то позвонил, а затем бесшумно зашагал к выходу.
Ко мне подошёл Браунштейн, и хотя на его круглом лице играла довольная улыбка, я сразу заметил неладное. Виктор Валерьевич выглядел бледнее, чем в начале заседания, а руки его подрагивали, и явно не от волнения — ведь даже во время битвы со слепнями он держался сильно лучше.
Его Дар бил по организму носителя. Неконтролируемое Поле Правды, то выключавшееся, то работавшее на полную мощность в течение всего заседания, вытянуло из него слишком много сил.