Я смотрел на судью и прокурора, которые переглядывались с едва заметным удовлетворением. Показания свидетелей обвинения звучали, может, совсем и не складно, но, похоже, это всего лишь формальность. Документы прокурора наверняка выглядят безупречно. Всё было подготовлено заранее, разве что плохо отрепетировано.

Просто так этих взяточников не переубедить… Они уже вынесли своё решение задолго до начала заседания. Что ж, посмотрим, остались ли какие-то козыри у Браунштейна — пришла очередь выступить стороне защиты.

После небольшой вступительной речи он сразу перешёл к делу:

— Третьего августа на Сенном рынке группа из пяти человек жестоко избивала инвалида, — продолжал Браунштейн. — Бывшего капитана имперской армии Святослава Горцева, награждённого за службу на Хабаровском рубеже. Мною собраны письменные подтверждения более двух десятков продавцов, которые воочию видели, как эти пятеро избавили Горцева дважды. В первый раз они выбросили его из инвалидного кресла, пинали ногами и избивали палками на глазах у десятков свидетелей. Во второй раз происходило примерно то же самое ровно до тех пор, пока не вмешался господин Северский.

Первый лжесвидетель, Прохоров, вдруг побледнел и отвёл взгляд. Его сосед нервно заёрзал на скамье. Ну а Виктор Валерьевич невозмутимо продолжил:

— Мой подзащитный, дворянин Северский, оказался единственным, кто не прошёл мимо. Он вступился за беспомощного человека, которого в тот момент забивали насмерть. Он действовал в рамках самообороны, защищая жизнь другого дворянина Империи. Ваша честь, я держу в руках показания свыше двадцати человек, каждый из которых готов явиться в суд в качестве свидетеля и подтвердить всё сказанное мной.

Пока Браунштейн говорил, его голос необычайно мягко обволакивал зал, проникая в каждый уголок. И я видел, как меняются лица свидетелей обвинения. Они ёрзали и потели, избегали смотреть в сторону адвоката.

Что ж… теперь всё ясно. В мои времена это называли «Полем правды» — Дар, который не позволяет людям лгать в присутствии носителя, при условии, что и сам носитель говорит правду. Но, если точнее, этот Дар делает любую ложь настолько неубедительной, что она рассыпается при первом же сомнении, и слабые духом мигом сдают назад и выкладывают всё как есть.

Но это при идеальном владении Даром, конечно. У Браунштейна Дар вёл себя дико и необузданно, то работая очень хорошо, то не работая вовсе.

Но сейчас, когда Виктор Валерьевич выложился на полную, выступая перед залом, Дар сработал невероятно мощно.

Замолчав, Браунштейн протянул приставу кипу бумаг.