Прохоров задумчиво почесал макушку и наконец ответил:

— Я подошёл, когда как раз… Началось всё. Но мне другие рассказали.

— То есть, вы не видели начала конфликта?

— Вблизи не видел, — неуверенно мотнул головой он. — Да, а как бы? Там всё завертелось за считаные секунды. Зато я…

— Благодарю, больше вопросов не имею.

Браунштейн сел на место. Прохоров стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать.

— Свидетель свободен, — произнёс судья. — Вызывается следующий.

Второй мужик выглядел лишь немногим увереннее первого. Этот работал тоньше: старался не переигрывать и честно сказал, что с брагинскими у меня был спор на повышенных тонах. Браунштейн тут же уточнил, из-за чего был спор, и свидетель боязливо показал рукой на Святогора — мол, из-за него.

И это стало словно спусковым крючком для моего адвоката. Браунштейн выуживал из свидетеля всё о нахождении там Свята, прокурор протестовал, сам свидетель мялся и отвечал уклончиво: в том духе, что да, Горцев там присутствовал, и конфликт был, но в рамках обыденного, а вот Северский…

С каждым словом Браунштейна я удивлялся всё больше и больше. Нет, сами слова-то вполне разумные и подходящие случаю.

Вот только слова эти вызывают внутри тела хозяина активацию Дара. Виктор Валерьевич явно не управляет своим Даром — тот действует сам по себе, откликаясь на…

И вот тут сложно понять, на что именно. Будто бы чем сильнее растёт уверенность Браунштейна в собственной правоте, тем активнее и охотнее работает его Дар.

Но как? Что он делает? С ходу и не поймёшь…

Но одно ясно точно: Дар идеально подходит своему обладателю. Вот только Браунштейн ещё бы научился его грамотно и осознанно использовать…

В один момент Виктор Валерьевич спросил свидетеля, на каком расстоянии от происходящего он находился, торговец замялся и промямлил что-то вроде «метров двадцать».

— То есть вы наблюдали издалека и не могли слышать, о чём говорили участники конфликта? — уточнил Браунштейн. — Напомню, ранее вы сказали, что толпа вокруг места будущей драки была такая плотная, что…

— Протестую, — в очередной раз вмешался прокурор, уже понимая, к чему клонит адвокат. — Свидетель уже отвечал на этот вопрос.

— Протест принимается, — кивнула судья. — Свидетель может быть свободен. Суд вызывает следующего.

Третий свидетель от первых двух мало чем отличался. Но потом прокурор пригласил выступить четвёртого человека. Не прямого свидетеля — это был доверенное лицо рода Чебкасовых, который прибыл по поручению главы рода для дачи показаний. Со своей стороны он рассказал, какими бравыми молодцами были погибшие, как помогали всем несчастным на рынке, и о том, как сейчас род Чебкасовых очень по ним скорбит.