Пучков был ботаником, а не целителем. Впрочем, я бы и целителя уболтал — можно создать эликсиры, которые и не так внешность поменяют. И, судя по нервозности Пучкова, он пришел сюда не для того, чтобы устраивать экспертизу моей личности. Ему нужен был Северский, и перстень на пальце давал достаточно оснований верить, что перед ним именно он.

Ведь в этом мире действует непреложное правило — нельзя надеть чужой Родовой перстень и выжить. Ты либо в принципе его не натянешь, либо умрёшь сразу после «успеха».

— Ладно… — он выдохнул и нервно поправил очки. — Закажем, может?

— Закажем, — отозвался я, с помощью Руны отслеживая его реакцию.

Сильно нервничает. Да, тысяча рублей сумма крупная…

Но как будто бы терзает его кое-что гораздо крупнее.

Я открыл меню. Цены кусались, но кормили, судя по описаниям, достойно. Когда вернулась Марина, я заказал стейк, салат и морс. Пучков взял закуски, селедку под шубой и снова водку.

— Будешь? — предложил он, когда графин с огненной водой появился на столе.

— Не сегодня.

Пучков налил себе рюмку и опрокинул, сразу закусил огурцом и чуть расслабился. Затем сразу налил вторую, выпил. Скулы его порозовели, а в глазах появился блеск.

— Тут хорошо, — сказал он, обведя взглядом зал. — Спокойно. Можно посидеть, никто не лезет.

— Приятное место, — согласился я. — Часто здесь бываешь?

— Ну… иногда. — сказал он и отвел взгляд. — Нравится кухня.

Врёт, конечно же. Или недоговаривает. Преподаватель факультатива по ботанике в Медицинской Академии вряд ли может позволить себе регулярно ужинать в ресторане с такими ценами. Иначе бы не стал некогда клянчить в долг у коллеги.

Еду принесли быстро. Стейк оказался неплохим, хотя и выдающимся я его бы не назвал. Пучков ковырял селедку и наливал очередную рюмку. С каждой порцией он становился смелее, начинал активнее жестикулировать, правда разговаривал всё так же односложно. Один раз даже нагло уставился в декольте Марины, когда та наклонилась забрать пустую тарелку.

— Северский, — начал в итоге он, и голос его обрёл некую фальшивую уверенность, которую дает алкоголь трусливым людям. — Давай к делу.

— Давай, — произнес я, отхлебнув морс.

— Я хочу, чтобы ты вернул мне расписку. И заплатил сверху ещё пять тысяч.

К чему-то подобному я был уже готов — место встречи и само внезапное приглашение намекали на то, что Пучков не один ко мне пришел.

Так что мне осталось только усмехнуться:

— Нет, Гена. Ты же знаешь, что я не соглашусь. С чего бы?

— С того! — он выпалил это чуть громче, чем следовало, и сам себя одернул, понизив голос. — У меня есть… основания.