Одновременно с другой стороны молодой парнишка подлетел к Черному и нашептал что-то уже ему.

Понятно — у обеих группировок на рынке есть свои глаза и уши. И сейчас осведомители сообщили хозяевам, кто именно прикончил тех пятерых.

Игнат медленно развернулся ко мне. Шрамы на его лице сложились в зловещую улыбку.

— А вот и он, — одобрительно произнес Игнат так, чтобы услышали все. — Сам пришел.

Второй главарь — Чёрный — тоже уставился на меня:

— Это ты их убил? — процедил он с ненавистью. Взгляд его метнулся к топору в моей руке.

— Я, — ответил ровно, подходя ближе. Я остановился на расстоянии от обеих группировок и продолжил: — Эти храбрецы впятером избивали одного каллеку. Жить им больше не зачем.

— Мне плевать, кого они там били, — прорычал он, шагнув ко мне. — Это были мои люди. И теперь ты…

— Погоди-ка, Чёрный, — перебил его Игнат, мотнув головой. — В последний раз повторяю: рынок — не ваш, территория — не ваша. Твои брагинские дикари уже несколько дней здесь беспредельничали. Скажи спасибо, что Андерсон терпелив. Но поверь мне на слово, Черный, терпение его отнюдь не безгранично. А уж про меня ты знаешь, — холодно осклабился он и усмехнулся: — у меня его вообще нет. Они это заслужили. И вы заслужите, если…

Но Чёрный словно и не слушал Игната. Он прожигал меня своим тяжелым и пронзительным взглядом, будто надеялся прочитать мои мысли или, по крайней мере, заставить меня отвести взгляд.

Разумеется, у него не получилось ни то, ни другое.

— Пятеро людей, — сказал наконец он, не отрывая от меня глаз. — Это косяк. Огромный косяк. Смертельный. Как будешь расплачиваться, парень?

— Ничего он тебе не должен, Чёрный, — хмыкнул Игнат. — Он нам услугу оказал — твоих шавок прибил.

На сей раз Игнат задел его за живое. Чёрный резко повернулся в его сторону и рявкнул:

— Шавки — это по твоей части, Пес! Или ты забыл? Говоришь, рынок не наш? А давно ли он вдруг ваш, а? Тебе напомнить, о чем мы в последний раз на Стрелке…

Но теперь уже Игнат не слушал оппонента. Он вдруг уставился на мой перстень, сощурив глаза в узкую щелку. И пока Черный что-то эмоционально вещал, но Игнат вдруг спросил меня:

— А тебя как звать-то, дружище?

И уставился на меня тяжелым взглядом. И взгляд этот был гораздо тяжелее, чем у Чёрного.

— Антон Северский, — спокойно ответил я.

Улыбка медленно сползла с его лица.

— Ты!!! — Игнат взревел так, что дрогнули ближайшие прилавки. От него во все стороны хлынула волна густой Силы. Дар укрепления плоти активировался на полную мощность, и Игнат, будучи не в состоянии обуздать эмоции, яростно топнул ногой о землю.